Полное имя Бэзила было Бэзил Хоквуд, и Кэнфилд мгновенно представил себе торговую марку «хоквуд» – именно так, не с прописной, а со строчной буквы она обозначается на разнообразных кожаных товарах. «Хоквуд лезер» была одной из крупнейших фирм в Англии, почти наступавшей на пятки фирме «Марк Кросс».
Испуганный Бэзил провел Кэнфилда в просторный читальный зал своего клуба «Рыцари». Они развернули два глубоких кресла к окну, и теперь остальные члены клуба вряд ли могли слышать их беседу.
От страха Бэзил говорил быстро и невнятно, и Кэнфилд с трудом продирался сквозь его рассказ.
Оказалось, что владелец фирмы «Хоквуд лезер» уже давно ведет дела с одной малоизвестной мюнхенской фирмой. Чтобы директора фирмы ничего не узнали, он отсылал туда товар под видом «бракованного». Сейчас, однако, директора заинтересовались, почему за последний год сильно возрос процент брака, и потребовали от всех заводов «Хоквуда» полного отчета. Наследник Хоквуда-старшего оказался в весьма затруднительной ситуации и попросил аудиенции у Бертольда, чтобы сообщить ему о прекращении поставок на неопределенное время.
Он слезно молил Мэтью Кэнфилда войти в его положение и поверить в его безоговорочную лояльность.
А еще просил сообщить в Мюнхен, что башмаки, ремни и портупеи пока придется получать от кого-то другого.
– Почему вы носите запонки? – строго спросил Кэнфилд.
– Я надел их только сегодня, чтобы напомнить Бертольду о своем вкладе в наше общее дело. Он подарил мне их сам... А вы свои не носите.
– Мой вклад мало что значит.
– Ну а мой, черт возьми, кое-что значит. Я не скупился в прошлом, не поскуплюсь и в будущем! – Хоквуд наклонился к Кэнфилду. – Нынешние обстоятельства не меняют моих симпатий! Вы можете сообщить об этом. Проклятые жиды! Радикалы! Большевики! Заполонили всю Европу! Они замышляют искоренить христианские принципы! Они зарежут нас в наших постелях! Будут насиловать наших дочерей! Осквернят расу! Я никогда не сомневался в этом! Я буду помогать! Поверьте моему слову! Скоро на вашем счету будут миллионы!
Мэтью Кэнфилд вдруг почувствовал себя совершенно больным. Боже, во что он влез? Он встал, ноги у него дрожали.
– Я доложу обо всем, мистер Хоквуд.
– Вы добрая душа. Я знал, что вы поймете.
– Начинаю понимать. – И Кэнфилд быстро зашагал прочь – скорее, скорее из этого клуба, от этого безумца!
Стоя у парадного входа в клуб «Рыцари», Кэнфилд пытался поймать такси. Все внутри у него закаменело от ужаса – он попал в мир, не подвластный его пониманию. В мир, которым заправляют чудовища, преступники, чьи планы и идеи просто не укладываются в его сознании.
Элизабет разложила на кушетке вырезки из газет и журналов. Издатели «Оугилви и Сторм» потрудились на славу. Столько материала она сама не раздобыла бы и за неделю.
Национал-социалистическая рабочая партия Германии явилась на свет как партия махровых шовинистов. Члены СС отличались суровостью, но никто не воспринимал их всерьез. Статьи, фотографии, даже короткие заголовки печатались таким образом, что у читателя возникала ассоциация скорее с опереттой, нежели с чем-то серьезным. Например:
«Зачем работать, раз можно напялить на себя маскарадный костюм и прикинуться Вагнером?»
Кэнфилд взял одну из вырезок и прочел имена вождей: Адольф Гитлер, Эрих Людендорф, Рудольф Гесс, Грегор Штрассер. Словно имена водевильных персонажей – Адольф, Эрих, Рудольф и Грегор, – они невольно вызывали улыбку. Однако дальнейшее содержание напрочь отбило у него охоту улыбаться. Уж больно страшно звучали иные фразы:
«...тайный сговор жидов и коммунистов!..»
«...дочери, изнасилованные большевистскими террористами!»
«...арийская кровь, загаженная заговорщиками-семитами!..»
«...план на тысячу лет вперед!..»
Кэнфилд видел перед собой лицо Бэзила Хоквуда, владельца одной из крупнейших компаний Англии, в экстазе бормочущего те же самые слова. Вспомнил о поставках кожаных изделий в Мюнхен: изделия эти оказались атрибутом военной формы господ на фотографиях. Вспомнил манипуляции Бертольда, дорогу в Уэлсе, гибель монахинь в Йорке.
Элизабет сидела за письменным столом и делала краткие выписки из статей. Общая картина становилась ей более понятной. Однако оставалась как бы незавершенной, ей будто недоставало фона. Это беспокоило Элизабет, но она узнала достаточно.
– Просто уму непостижимо, – сказала Элизабет, поднимаясь с кресла.
– А что вы обо всем этом думаете?
– Есть от чего прийти в ужас! Зловещая политическая организация щедро финансируется рядом богатейших людей планеты. Объединившихся в цюрихскую группу. И мой сын один из них.
– Но почему?
– Пока я не разобралась до конца. – Элизабет прошла к окну. – Надо кое-что довыяснить. Одно тем не менее очевидно. Если эта банда фанатиков добьется серьезного политического успеха в Германии – в рейхстаге, – то цюрихская группа обретет неслыханную доселе экономическую власть. Скорей всего, ими разработана какая-то долгосрочная программа. Что-то в виде глубоко продуманного стратегического плана.
– Похоже, мне необходимо вернуться в Вашингтон...
