Интересно, что согласно курсу официальной истории, в XV–XVI вв. в татарских государствах – «осколках Золотой Орды» – русские, мол, почти не проживали. Ну, кроме тех, кто был, дескать, «угнан в рабство татарами», или их потомков – «рабов татар». Но имеется много сведений о том, что как задолго до «монголо-татарских нашествий», так и в XIII–XV вв. в Золотой Орде и в других улусах-субъектах Великой Татарии, вплоть до Китая, проживало множество русских – крестьян, воинов (особенно казаков), купцов, ремесленников, священнослужителей и др. (38).
Многие из этих русских, еще задолго до «монголо-татарских нашествий на Русь», как сообщал один католический посол и разведчик, «
Но официальные историки как-то «забыли» про этих русских, проживавших в Поволжье, на Урале, в Сибири и других территориях Евразии, притом задолго до «завоевания этих земель русскими» согласно официальному курсу истории. Ясное дело, эти русские никуда не «пропали» ни в XVI веке, ни в XVII и последующих веках, и несомненно, их стало только намного больше со временем. И они так же, как и в «период Золотой Орды», продолжали проживать в Татарии и «участвовать в делах и войнах татар» – вплоть до окончательного завоевания ее романовским правительством и установления «романо-германского ига». Вот в первую очередь для воздействия на этих русских-ордынцев и предназначался в основном прозападный курс романовской истории России, далее сочиняемый, тиражируемый и распространяемый в XVII–XVIII вв. прозападными историками-идеологами и агентами влияния Романовых – именно в качестве «действенного оружия идеологической борьбы» (
Впрочем, из Московии-Руси в Татарию в те времена бежали многие, уже понявшие, кто пришел к власти в их стране. Историки Романовых эту эмиграцию объяснили тем, что, дескать, «бежали к казакам крестьяне да ворье всякое». Но не учли, что казаки-то жили в Татарии в основном, а бежали не только, вернее, не столько крестьяне, а ордынцы и иные противники колонизации Московии. Да и казаки эти были не только русскими. Много было в те времена и татар-казаков. Это были татары-карачы, войсковые люди, которые со времен образования Великой Орды «несли воинскую службу всем семейством» (
Надо сказать, что уже в 1680-х гг. в числе многих иностранцев в Москву прибывает и начинает служебную карьеру иезуит Франц Лефорт – близкий дружок, а скорее всего, и руководитель той самой немки Монс, на которую Петр I русскую царицу Евдокию променял. Лефорт и станет одним из основных учителей Петра Романова: «Лефорт с 1690 года завоевал искреннюю привязанность Петра Первого и добился, чего хотел, – стал одним из ближайших его друзей» (7).
Понятно, что кроме Лефорта, у Петра было еще много «ближайших друзей с культурного Запада», вернее, учителей-католиков. Притом отнюдь не случайно «иностранные специалисты» оказались в окружении царя, составляя в нем большинство. Как объясняют официальные историки, «способные иностранцы вытесняли недалеких и необразованных местных» – но поди-ка вот, попробуй «гастарбайтер» какой умнейший да просвещенный в ближайшее окружение первого лица любого суверенного государства попасть. Вряд ли получится. Так что, судя по всему, окружение московских царей Романовых, особенно начиная с Петра I, комплектовали зарубежные кураторы. Ведь ныне уже не секрет, что «разгромом Московской Руси незримо дирижировали иезуиты», так что и «Петру пришлось вступить в союз с иезуитами» (
Таким образом, при правлении первых царей из династии Романовых был завершен захват Московии иезуитами и их последователями западниками, и «натиск на Восток» был продолжен далее, на территорию Татарии.
При этом Московия была использована как плацдарм для проникновения на территорию Татарии, для ее завоевания, скажем так, в особом, неклассическом виде – не только военным, но и идеологическим и политико-экономическим путем.
