И вышел из спальни, и я услышала, как открылась и закрылась входная дверь.
Я проспала три дня подряд, не меньше. Да, я тут только что злобно орала, что сейчас встану и уйду, но орала я больше для порядку. Руки у меня тряслись, да и ноги не особо держали. Я посмотрела на жалко дрожащую руку и с неудовольствием подумала, что раз уж Энефадэ умудрились подсадить мне божественную душу, могли бы и озаботиться телом покрепче. А то смотреть противно.
— Сиэй любит тебя, — вдруг сказала Чжаккарн.
Я положила руку на кровать — так она меньше дрожала.
— Я знаю.
— Нет, не знаешь.
Чжаккарн проговорила это таким резким тоном, что я вздрогнула и посмотрела на нее. Она стояла злая-презлая. Не из-за союза, который я отказалась заключать. Она злилась на то, как я обошлась с Сиэем.
— А ты бы что сделала на моем месте? — мрачно отозвалась я. — Если бы тебя окружали сплошные загадки, а твоя жизнь зависела от отгадок?
— Я бы поступила как ты.
А вот это уже интересно!
— Я бы изо всех сил пыталась выжать из окружающих как можно больше сведений, и плевать мне было бы на их чувства и желания. Но я — не мать, по которой Сиэй так долго тосковал.
Так. И до каких пор они меня собираются сравнивать с этой своей богиней?! Ну уж нет, благодарю покорно!
— Я ему тоже не мама, знаете ли! — разозлилась я.
— А Сиэй знает! Но все равно тебя любит! — Чжаккарн горько вздохнула. — Он же ребенок…
— Ребенок? Да он старше тебя!
— Возраст тут ни при чем. Дело в природе, в сущности. Сиэй избрал путь детства. И идет по нему. Это трудная дорога, между прочим.
Еще бы. И ребеночек трудный, ничего не скажешь. Нет, мне их никогда не понять. Похоже, душа Энефы никак не способствовала более глубокому проникновению в тайны божественной природы.
— Так что вам от меня нужно? — резко спросила я.
Я устала — хотя, возможно, просто проголодалась.
— Мне что, прижать его к груди, когда он вернется? Покачать на ручках? Сказать — все будет хорошо, малыш? Может, мне и тебе спеть колыбельную и все такое?
— Не обижай его больше, — веско ответила Чжаккарн и исчезла.
Я долго смотрела на место, где она только что стояла. И все еще таращилась на него, когда вернулся Сиэй — с целым блюдом еды. Он осторожно поставил его передо мной.
— Слуги здесь привыкли не задавать лишних вопросов, — непонятно пояснил Сиэй. — Меньше вопросов — меньше проблем. Поэтому Теврил не знал, что ты болела. А тут я возьми и появись. Я же за едой для тебя ходил… в общем, он сейчас с твоих слуг шкуру спустит, ох…
А на блюде — о, на блюде лежали всевозможные даррские деликатесы. Маашевые лепешки. Рыба, запеченная в листьях каллены. На гарнир — обжаренные золотистые перчики. Целая чашка соуса из серри — к тоненьким, зажаренным до хрусткости полосочкам мяса. В Дарре так готовили некоторые виды ленивцев, но это, похоже, говядина. А еще — какая красота! — целый запеченный гран-банан. Мой любимый десерт, хотя как Теврил про это прознал, ума не приложу.
Я цапнула рыбный рулетик, и руки мои задрожали — не только от голода, но и от жадности.
— Декарта и не думает, что ты способна победить в состязании наследников, — тихо сказал Сиэй. — Он не из-за этого велел тебе сюда приехать. Он хочет, чтобы ты выбрала между Реладом и Симиной.
Я припомнила подслушанный в зимнем саду разговор. Что там Симина говорила Реладу насчет меня? Видно, именно это она и имела в виду — я здесь не для того, чтобы состязаться с ними, а для того, чтобы из них выбирать.
— У Арамери есть определенный ритуал передачи власти. Чтобы стать главой семьи, наследник должен перенести главную сигилу — которую сейчас носит Декарта — на свой лоб. Главная сигила потому и главная, что дает власть — абсолютную. Над нами. Над остальными членами семьи. И над миром.
— Остальными членами семьи?
Они на это уже намекали — когда поставили мне на лоб какой-то собственный знак, мешавший сигиле Арамери действовать как положено.
— Так вот оно что. Значит, именно для этого сигилы родства и нужны. С их помощью Декарта читает наши мысли? А если кто-то отказывается повиноваться, сигила выжигает ему мозги?
— Нет, что ты, это было бы слишком. Хотя, конечно, пара защитных заклинаний в сигилах для чистокровных имеется. Типа от наемных убийц они охраняют и все такое. Но в общем и в целом они просто заставляют члена семьи хранить верность. Помеченный знаком Арамери человек не сможет действовать не в интересах главы семейства. Если бы не это, Симина бы уже давно свергла или даже убила Декарту.
Рыбный рулетик пах невообразимо аппетитно. Я откусила — крохотный кусочек. И заставила себя тщательно прожевать его. А сама все думала, думала над словами Сиэя. Рыба была какая-то не даррская — очевидно, местная. Похожая, но на вкус не такая, как пятнистая уи, из которой обычно готовили это блюдо. Но все равно вкусно. Меня терзал дикий голод, но я прекрасно знала, что заглотить все в один присест после нескольких дней без пищи и воды будет неразумно.
