Далëкое будущее. На планете остался один огромный материк, омываемый водами мирового океана. И на том материке – всего два города-гиганта, жители которых настолько различны, что их вражда и споры не прекращаются уже более пятисот лет. Кроме того, ни жители Асконии ни жители Ирика при всей своей развитой технологии не могут покинуть пределы стратосферы. При всëм при том, что над планетой часто зависают гости из других миров. Выпускник школы пилотов, который стал интересоваться прошлым планеты, пытается найти ответы на мучившие его вопросы с самого детства.
Мы боимся быть откровенными друг с другом и потому носим маски, скрывающие наши истинные чувства, стыдимся своих ценностей. Ценности наши – они всегда почему-то не так важны, как ценности общепринятые. Они не так важны и почти преступны. А иначе, зачем скрывать их под толстой маской светского человека? А ещё за них всегда почему-то стыдно, ведь каждый может осмеять их, как только заглянет в душу. Но самое интересное не то, что собственные ценности у кого-то вызовут ухмылку (ухмылку они вызовут в любом случае, так как не являются родными), а то, что автор станет стыдиться их. Потому что не угадал, не угодил другому человеку своими же мыслями. А чего ради так необходимо угождать каждому своим мировоззрением – это уже другой вопрос, очень тонкий и деликатный.
Значит, маска является очень удобным инструментом для социализации населения. Кому-то однажды чудесным образом удалось выявить пакет ценностей для какого-либо конкретного общества. А каждый человек должен видеть в нём образец успешности и посему стремиться к этому. Но вся проблема (личностная проблема) состоит в том, что при длительном ношении масок они становятся вторым, а иногда и единственным лицом. И вот тогда общество начинает быть одноликим.
– Я ещё раз спрашиваю вас, кто это сделал?! – инструктор по пилотажу Волков орал во всё горло, всё больше покрываясь багровыми пятнами. – Кто сюда входил и прикасался к учебным стратолётам?!
Это был не самый лучший день сегодня для него. Очередной учебный стратолёт, который только недавно привезли с новой партией, вышел из строя. Расщепился на молекулы генератор, и по цепной реакции слетели магнитные диски антигравитационного поля. Ломалась уже четвёртая машина за последние два месяца, как начались учебные полёты. «Робиль 112», предпоследняя модель с серебряными крыльями в форме полукапелек – теперь это всё представляло собой груду ненужного металла.
– Я знаю, это точно, Родон! – инструктор в бешенстве обводил взглядом присутствующих, что заставляло его подопечных жаться по стенам и мечтать об убежище. – Где этот выродок?! Где эта генетическая ошибка?! Подать мне его сюда!
Некоторое мгновение после слов его держалась тишина в воздухе, в надежде на ответ; а потом осторожный шорох движений людских масс и шарканье курсантских тяжёлых ботинок по направлению к выходу заставило Волкова обернуться.
– Стоять!
Курсанты замерли.
– Где Трофим Родон?!
Кто-то громко откашлялся. Присутствующие невольно обернулись к несмелому нарушителю тишины. Лайсон Дунрут в выглаженной свежей форме стоял навытяжку, как на параде, и слегка улыбался.
– Вы думаете, – протянул он, глядя прямо на инструктора, – что Родон будет сидеть около сломанного стратолёта? Да он давно уже в какой-нибудь пивнушке.
«Фиалка» считалась самым дурным заведением, куда можно было бы прийти и пропустить стаканчик-другой неразбавленного стика. Здесь было немного сыровато из-за полуподвального помещения и сломанных обогревательных приборов, но зато – живая музыка. Вернее, парочка студентов консерватории на маленькой сцене пиликала что-то похожее на ноты. Они уже были немного под чарующим действием алкоголя, поэтому лажа своей игры их не очень огорчала. Впрочем, как и всех присутствующих, которые пришли сюда не за музыкой.
– Спаси, Вселенная, Троха, ты часто здесь бываешь? – Никита друг детства Трофима Родона настороженно оглядывался. Его смущали слишком ярко разодетые парни из обслуживающего персонала, которые с надрывным смехом плюхались посетителям на колени и ворковали с ними, предлагая свои услуги.
Трофим лениво оглянулся. Он уже опустошил свой стакан и окружающая обстановка не казалась ему такой уж мрачной.
– Да был тут как-то пару раз, – вяло протянул он.
– Это ужасно!
– Какая разница? Здесь есть выпивка и неплохая еда, как и везде. За что платить больше?
– За гармоничную обстановку, например, – поморщился Никита.
– Дожили, – буркнул Трофим ему в ответ, – теперь и за гармонию платить! Почему бы за воздух не выплачивать абонентскую плату?
– Кстати, – вспомнил Никита, щёлкнув пальцами, – в торговый центр завезли баллоны очищенного воздуха с повышенным содержанием озона и… – он осёкся, заметив злой взгляд друга.
Трофим отвернулся и стал яростно жевать зубочистку, делая вид, что слушает двух пьяных студентов консерватории.
– Трофим, – позвал его Никита осторожно, – что за психи?
– Всё нормально, – не отрывая взгляда от сцены, поспешил ответить Трофим.
– Прекрати.
– Да говорю: всё норм.
– Уверен?
– Да. Я просто засмотрелся на того кроху в синих лосинах.
– Он тебе понравился? – засомневался Никита.
– Да, – закивал Трофим, безразлично вскинув брови.
– Трофим, он – это же вульгарная особь с поганым прошлым и сомнительным будущем, – фыркнул презрительно Никита, прикрывая нос рукой, словно чувствовал зловоние.
– Ой, – заулыбался Трофим, – можно подумать твой Джонни не носит таких тряпок.
