– Повысим, – твёрдо пообещал Кувалда, чётко зная, что в общении с народом главное – побольше обещать. Народу нравится видеть радужные перспективы, в этом случае он податливее воспринимает хмурое настоящее. – Когфа в слефующий раз увижу королеву – так ей и скажу.
– А когда ты её увидишь?
Вопрос оказался с подвохом, поэтому одноглазый быстро просчитал правильный выход из положения:
– Выпьем?
– Да!!
Кто-то от избытка чувств пальнул в потолок, телохранители напряглись, но фюрер жестом приказал расслабиться. Семья ощутила невиданный прилив единения.
– Лясций, всем по стакану! – распорядился Кувалда и взобрался на стойку, распинав оказавшуюся на пути посуду. – Братья!
Народ сопроводил поведение фюрера одобрительным гулом, в котором терялись вопли опоздавших к первому кругу и требующих наливать им вдвойне.
– Ваш великий фюрер любит вас! Помнит о вас! И пьёт вместе с вами!
– Ура!
– Вместе – мы сила!
– Ура!
– Офна семья! Офин Форт! Офин фюрер!
– Слава фюреру!
– Шапкам слава!
Кувалда залпом опорожнил стакан, но в наивысшей точке отчего-то замер, застыл с поднятой рукой, как будто раздумывая, отставить стакан или проглотить его.
Сначала на странную позу не обратили внимания, затем решили, что одноглазый прикалывается, но ещё через пару секунд поняли: тут что-то не так.
– Фюрер? – неуверенно спросил какой-то дикарь. – Ты… того… нормально?
Вместо ответа Кувалда наконец-то разогнулся и вывернул на ближайших бойцов остатки завтрака.
У всех бывают дни, когда задуманное не получается, запланированное срывается, всё валится из рук и хочется лишь одного: как-нибудь дожить до вечера и пораньше лечь спать, оставив неудачу в прошлом. А ещё у некоторых из нас бывает предчувствие таких дней, стойкое ощущение надвигающегося спада, который невозможно избежать. У Антона Буторина оно возникло после кошмарной – другого слова не подберёшь – ночи. После невозможного, растянувшегося на несколько часов фильма ужасов с ним в главной роли. После того как во сне он рыдал, не в силах проснуться и думая, что останется в этом чудовищном сновидении навсегда.
Ночь выпила из Антона все соки, и, проснувшись, он долго оставался под одеялом, боясь, что издевательства продолжаются и стоит ему поверить, что кошмар остался в прошлом, как тот навалится с новой силой.
Антона трясло, на глаза наворачивались слёзы. И если до сих пор он радовался своей холостяцкой свободе, то теперь горько пожалел о том, что рядом не оказалось близкого человека: пожаловаться, поделиться, просто прижаться к нему и помолчать, чувствуя поддержку и тепло…
– Ты чего такой смурной? – поинтересовался у Антона Сергей, менеджер из клиентского отдела, с которым Буторин приятельствовал. Сам Антон работал в логистике, часто мотался по складам, но если доводилось – старался идти на обед с Сергеем и охотно слушал его бесчисленные байки о тупых клиентах.
Однако сегодня не хотелось ни баек, ни еды, и встретились они не в столовой, а в коридоре.
– Ты сам на себя не похож.
– Ерунда, – попытался отмахнуться Буторин, но приятель не отстал:
– Я ведь вижу.
– Что ты видишь?
– Глаза красные, сам бледный, выбрит плохо, причёсан неряшливо, сутулишься… – быстро перечислил Сергей. – Мой тебе совет: не попадайся на глаза Горюнову, он сегодня злой и тебя за пьянку точно накажет, если не выгонит… Ты вообще в курсе, что вечеринки следует устраивать по пятницам, а не по четвергам?
– Не было никакой вечеринки.
– Бурное сексуальное приключение?
Антон понял, что приятель не прекратит расспросы, огляделся, отвёл его в сторону, понизил голос и сообщил:
– У меня был кошмар.
– Плохой сон приснился?
– Если бы мне просто приснился плохой сон, ты бы ничего не заметил, – выдохнул Буторин. – Думаешь, мне плохие сны не снятся?
– Всем снятся.
– А у меня был настоящий кошмар. – У Антона задрожали руки. – Я плакал во сне.
– Врёшь… – изумлённо протянул Сергей.
– Я проснулся в поту, в слезах и соплях и минут десять лежал под одеялом – боялся того, что мне приснилось…
Антон резко замолчал.
– Чего ты боялся? – уточнил Сергей.
– Боялся, что мне приснилось, будто я проснулся, – медленно ответил Буторин. – Боялся, что сошёл с ума. Боялся, что всё приснившееся происходит со мной на самом деле…
Сергей молча открывал и закрывал рот, не веря услышанному и не желая перебивать приятеля.
– Я лежал, вздрагивал от каждого шороха, от каждого звука… лежал… лежал до тех пор, пока не придумал, как можно определить, сплю я или нет: я себя укусил. – Антон расстегнул манжет, подтянул рукав рубашки, и Сергей увидел на руке приятеля след от сильного укуса.
– До крови…
– Я должен был убедиться, – объяснил Буторин.
– Что же тебе такое приснилось? Чего ты так испугался?
– Меня преследовал демон, – ответил Антон, поправляя рукав. – Или зверь… Я не разобрал.
– Он хотел тебя сожрать?
– Он меня сожрал. – Лицо Буторина перекосилось. – Он меня сожрал…
– Во сне, – поспешил добавить Сергей.
– Наяву.
