— Где? — улыбнулся Рогожин. — В государственных изданиях? — Он покачал головой. — Не выйдет. Мы имеем рычаги на самых высоких уровнях, так что они не станут тебя публиковать. — Он с интересом посмотрел на нее. — Или же ты рассчитываешь на независимые издания? Тогда позволю себе напомнить: все они принадлежат нам. Неужели ты думаешь, что мы настолько беспечны, чтобы выпускать масс-медиа из-под надзора? Оглянись вокруг. Все независимые журналисты, откапывающие что-то сенсационное, приходят сюда после того, как их пнут в остальных местах. — Рогожин улыбнулся. — Кстати, очень удобно. Не надо выискивать излишне ретивых и любопытных - они приползают ко мне сами и еще очень этому рады. — Он коротко развел руками, глядя на нее. — Так что максимум, что тебе светит, это третьеразрядная желтая газетенка. Только они готовы печатать любую чушь. Но без доказательств это ничто.
— Посмотрим! — заявила Алена. — Одно доказательство у меня все же есть. И очень скоро ты о нем узнаешь из газет!
— Не думаю, — вздохнул Рогожин. — Лучше не начинай толочь воду в ступе, неблагодарное это занятие. Денег не приносит, одни только шишки.
— У тебя слово «деньги» в каждой фразе! — презрительно поморщилась она. — Это все, что вас интересует. Ради денег вы готовы пожертвовать целыми поколениями! И даже будущим всех людей!
— Не ради денег, — терпеливо поправил ее Рогожин, — нас интересует власть, а деньги требуются для того, чтобы власть получить. Это очень долгий и кропотливый процесс. — Он встал из-за стола и сделал решительный жест:Хватит играть в слова. Я в последний раз предлагаю тебе одуматься.
— Я уже одумалась, — брезгливо ответила Алена, — я не желаю участвовать в этой грязи и сделаю все, чтобы помешать вашему жуткому «Выживанию».
Она развернулась и направилась к двери.
— Учти, — донеслось ей вслед, — если ты сейчас выйдешь отсюда, ты выйдешь навсегда. У меня больше не будет дочери.
— Я учту! — не оборачиваясь, ответила Алена и вышла из кабинета.
К Институту Биологии Развития РАН она подъехала к шести часам вечера. Баранов еще был на рабочем месте, в своей крошечной лаборатории, и возился с бесчисленными пробирками.
— Добрый вечер, Алена Викторовна! — улыбнулся ей ученый. — Что-то вы припозднились сегодня.
— Вы тоже, Александр Сергеевич, домой не торопитесь, — улыбнулась в ответ Алена, — работа не отпускает?
— Я уже собираюсь уходить, — отмахнулся Баранов, указывая на лабораторный материал, — жду факс от моих коллег из американского «Гринписа», вот и решил скоротать время. Чем могу помочь? — Он придвинул ей старенький стул. — Угостить вас чаем или кофе?
— Нет, спасибо, — покачала головой Алена, — я по делу. Помните наш телефонный разговор насчет новой экспертной комиссии? Вы еще сказали, что на ее рассмотрение будут представлены те же самые сорта ГМ-картофеля компании «Монсанто», которые запретил к обращению в России прежний состав комиссии?
— Разумеется, помню, — кивнул ученый.
— Заседание уже состоялось? — заторопилась Алена. — Документы уже выданы? Работы начались? Как я могу встретиться с членами комиссии?
Она достала ручку с блокнотом и решительно заявила:
— Я планирую опубликовать в открытой печати информацию о том, что должностные лица неприкрыто пытаются продвигать уже запрещенную ГМ-продукцию своих западных хозяев!
— К сожалению, Алена Викторовна, это невозможно, — покачал головой Баранов.
— Как?! — опешила Алена. — Почему?
— Заседание должно было состояться сегодня, — ответил ученый, — но, как нам сообщили из министерства природопользования, вчера в 19.00 компания «Монсанто» в срочном порядке отозвала свои документы.
С минуту Алена молчала, обдумывая услышанное. Значит, «Выживание» снова победило. Оно всегда побеждало и собиралось побеждать и дальше. Бороться с таким могущественным монстром одному человеку было не под силу. Но просто сидеть и молчаливо наблюдать, как оно повсюду запускает свои щупальца, она не собиралась.
— Александр Сергеевич, — сказала она ученому, — с этим надо что-то делать. Вряд ли можно остановить нашествие транснациональных корпораций усилиями разрозненных энтузиастов. Что вы скажете, если я предложу создать ассоциацию? Общенациональную ассоциацию, которая бы занималась генетической безопасностью страны и могла официально объединить всех, кому небезразлично наше будущее и судьба наших детей, внуков и последующих поколений?
— Я скажу, что это разумная мысль, — немного подумав, ответил Баранов, — и более чем своевременная. Я могу гарантировать, что вдвоем мы не останемся, в наши ряды встанут многие достойные ученые и просто заинтересованные люди. Это прекрасная идея.
