— Варна видит то, что хочет видеть. Не осуждай. Она пока ещё дитя, — ведунка заигрывала, накручивала на палец седой локон.
Я поперхнулся и выкашлял прозрачное облачко, которое подплыло к призраку и всосалось в подол рубахи, ещё недавно соблазнительно облегающей молодое тело. Старушка же восприняла это по-своему:
— Да, дитя, — с нажимом повторила она и так грозно нахмурила брови, что, будь я мальчишкой, не решился бы оставаться с её внучкой наедине по крайней мере месяц. Сейчас меня хватило бы дня на два. — Она молода и наивна. Внученька ещё даже не начинала жить! До третьего столетия ей вообще на мужиков смотреть не следовало бы!
— Вот и сказали бы об этом ей.
Дух махнула рукавом, и из него простоквашей вылилась густая дымка; взбила её, как перину, примяла, пока не удовлетворилась удобной для сидения формой, и с комфортом устроилась.
— Сказать Варне, что ей нельзя смотреть на мальчиков? А казалось, ты неплохо разбираешься в людях… Она тут же заведёт себе гарем одной вредности ради!
— Да уж, — пробормотал я, завидуя удобному на вид сидению, — это у вас семейное.
— Ась? — вредная бабка двумя пальцами вытянула себе ухо, пока оно не начало походить размерами на заячье. — Я в посмертии слаба слухом стала? Что говоришь? Жить надоело?
— Я говорю, стоило сказать Варне, что вы не привязаны к кладбищу, — поспешил сменить тему я.
Бабуленька откинулась назад и провалившись сквозь облако. Впрочем, в изначальное положение она вернулась с той же восхитительной небрежностью.
— Может, ей вообще все магические секреты выложить? В чём тогда интерес, бельчонок?
Я пнул подвернувшуюся кочку, но забыл, что стоял босиком, так что лишь ушибся. Зашипел от боли:
— Пс-с-с-с! Знаете, если бы ваша внучка лучше разбиралась в ремесле, некоторые из нас, не стану уж указывать, могли не схлопотать нож в спину!
— Жаль, — причмокнула старушка.
— Я уже в порядке, спасибо за беспокойство.
— Да нет, жаль, что вылечили. Помер бы, ох мы б с тобой зажгли, а?
Тут крыть было нечем.
— И всё равно. Д
— Как кто, мальчик? Как старая хитрая ведьма? — лицо призрака неуловимо изменилось. Вдруг стало ясно, что ведунка не просто стара. Она годилась в прабабки моей прабабке и, скорее всего, уже тогда была старше гор. — Так позволь представиться, я она и есть! И это не я держусь за свои секреты, это моя возлюбленная внучка держится за свои страхи, как утопающий за бревно! Вот только, держась за бревно, никогда не научишься плавать! Она прячется в кокон ненужных ритуалов и заклинаний, отгораживается ими от истинного знания. Она пока не постарела… не повзрослела. Но это случится, не сомневайся. Позже. А пока… ты стал бы учить счёту трёхлетку?
— Меня, вообще-то, учили…
— Тебя и твоего двинутого папашу я в расчёт не беру. И без того ясно, что воспитатель из него не получился.
Во рту пересохло, но я заставил себя ехидно приподнять бровь:
— Если вы с ним частенько видитесь на том свете, передавайте привет. И… — на мгновение пришлось замолчать, чтобы выровнять дыхание. — Пусть подавится своим проклятым наследством.
Ведунка немного помолчала, задумавшись. И протянула:
— Не скажу, что он передавал тебе. Да там и приличного мало.
Я процедил:
— Не сомневаюсь. Ему того же и в то же место. А пока пусть подготовит едкую тираду. Он же в этом мастер! Выскажет при личной встрече. Рано или поздно она всё равно нас ждёт.
Бабка закинула ногу за ногу. Ловко, как молодая. Да и что бы ей кряхтеть и жаловаться? Больные суставы и согбенные возрастом кости остались с хрупким телом, давно уже сгнившим. Теперь призрак вольна развлекаться, как хочет.
— А ты мне нравишься. Боевой. Дерзкий.
— Я такой, не сомневайтесь.
— Угу, — заброшенная на колено нога качнулась, точно отвешивала кому-то пинка, — уверенный, что всё-то у тебя получится.
Я легкомысленно откликнулся:
— А с чего бы нет?
— И правда: с чего? Ты ж молодой да сильный.
— А то!
Я бахвалился, но уже улавливал угрожающую вкрадчивость в говоре бабки.
— Ловкий…
— Виновен.
— Говорливый. Кого хошь уболтаешь!
— Что есть, то есть.
— И внучку мою, конечно же, уболтаешь, — я тактично промолчал, не стал уточнять, на что именно собирался убалтывать Варну, но бабка не отставала: — Уболтаешь ведь, да?
— Там видно будет, — я сделал незаметный шаг назад, но призрак приблизилась ровно на то же расстояние, не давая от неё отдалиться.
— И она соберёт вещички и с тобой поедет, верно? — как голова старой ведунки оказалась в пальце от меня, не заметил. Видимо, шея удлинилась, как у диковинного зверя, а туловище на месте осталось. И, как у диковинного зверя, у старухи выросли зубы. Раз в десять, не меньше! Один щелчок — и откусит рыжему нахалу лицо. А как без лица ведунку уговаривать на очередную затею? — Удумал внучку мою увезти?! Что молчишь? Отвечай, сок
