«Юл Бриннер» едва заметно улыбнулся одними уголками губ, показывая, что оценил шутку. Однако ответил не он, а толстяк:
— Максим, я думаю, вы понимаете, что есть очень много разных способов. Поверьте, ваш психологический портрет нам известен. Вы очень болезненно переносите чувство вины. А уж за тем, что бы сотворить с девушкой что-нибудь этакое, что будет для вас непереносимым ударом, дело не станет. Мы понимаем друг друга? Компрене ву, так сказать?
Видимо, по моему лицу, он увидел, что понимаем. Потому что брезгливая гримаса залучилась довольством, а во взгляде, появилась мечтательная задумчивость. Вот тебе и толстячок. Вот и темная лошадка. Не удивлюсь, если окажется, что именно он заведует местным аналогом карательного отдела. Берия недоделанный! Небось, представляет сейчас именно «что-нибудь этакое, что будет для меня непереносимым ударом».
Постаравшись представить то же самое, я почувствовал, что непроизвольно сжал кулаки. Взяв себя в руки, я постарался сдержать рвущуюся наружу ярость.
— Забавная выходит вечеринка. — Медленно, чеканя каждое слово, произнес я, и сразу же ощутил, как напряглась сидящая рядом Лилит. По договоренности эта фраза означала: «сейчас начнется потеха». — А не переоцениваете ли вы своих сил, господа волхвы?
Судя по вытянувшимся лицам, ожидали от меня отнюдь не этих слов. Я мысленно усмехнулся, почувствовав на кончиках пальцев, специально опущенной под стол руки, знакомое электрическое покалывание.
— Максим, похоже, это вы переоцениваете свои силы. Точнее их у вас в данный момент вообще нет… — Осторожно произнес толстяк. Его глаза суетливо стрельнули в сторону мгновенно зажмурившегося «Юла Бриннера». Судя по всему, напряженное лицо последнего, сказало ему о многом. Слизнув выступивший на верхней губе пот, он хрипло прошептал. — Или… есть?!
Ответом ему был едва уловимый кивок лысой головы. На несколько долгих мгновений, в помещении повисла напряженная тишина. Со двора, приглушенный расстоянием, и толстыми стенами, донесся заливистый смех Надежды. Я еще успел отстраненно подумать, что мы, наверное, сейчас напоминаем сцену из старенького вестерна: те же прищуренные глаза, подрагивающие от напряжения мышцы, и холодная решимость на лицах… Не успела эта мысль закончиться, как события стали развиваться с головокружительной скоростью.
Толстяк Леонид Васильевич, вскочил на ноги, с удивительной для такого грузного тела легкостью. Сложив пальцы в заковыристую фигуру, он торопливо забормотал заклинание.
Зорко следившая за происходящим Лилит, резко подтянула ноги к груди и ударила ими в край стола, переворачивая его на волхва. Тяжелая столешница сбила того с ног, опрокинула, так и не успевшего подняться, «Юла Бриннера». Зазвенела бьющаяся посуда, и волхвы оказались погребены под тарелками, чашками и остатками пирожных.
От удара, перевернулся и стул, на котором сидела Лилит. Она упала на спину, кувырнулась, вставая на ноги, и уже в следующую секунду, кошкой бросилась на растерявшегося Игоря Станиславовича. Прежде, чем тот успел осознать, что происходит, маленький, но твердый, кулачок Лилит, успел пару раз основательно пройтись по его физиономии.
Входная дверь распахнулась, и в комнату вбежало несколько человек. Впереди, с перекошенным от гнева лицом — Андрей. Увидев барахтающихся под скатертью волхвов, он глухо зарычал и бросился на меня. Пол содрогнулся от его тяжкой поступи. Налитые кровью глаза этого питекантропа, подействовали на меня как ушат холодной воды. Только сейчас я осознал всю серьезность разворачивающихся событий. Не испытывая желания прочувствовать на себе тяжесть его пудовых кулаков, я ударил первым.
Даже понимая, что после всего происшедшего ставкой в этой игре была жизнь, я сдержал рвущиеся с рук электрические разряды. Вместо этого, я метнул огромный комок сжатого воздуха. Первым на пути воздушной волны был Андрей. Его оторвало от пола, и бросило на стоявших позади молодых волхвов. Сбитые грузным телом, они покатились по полу как кегли, когда волна воздуха настигла и их. В ограниченном помещении эффект оказался потрясающим. Воздух с ревом устремился в узкую дверь, с силой впечатывая людские тела в деревянные стены. Казалось, дом содрогнулся. К сожалению, я очень быстро обнаружил маленький недостаток такого способа защиты. Избыток воздуха, не успевший протиснуться в дверное отверстие, отразился от стен, и ураганом пронесся по горнице, сметая все на своем пути. Хорошо хоть, сила этой отраженной волны, была на порядок меньше основной. Всех кто до этого момента остался на ногах, включая и меня, сбило с ног, и протащило пару метров по усыпанному осколками посуды и обломками мебели полу. Остатки воздуха выбили оконные стекла, и все стихло.
