— Как? Иностранцам в России позволено находиться только в определенных местах. А после теракта условия еще ужесточились. Разрешено общаться только с людьми той профессии, которую заявляешь как свою. Да и то под контролем квибовцев. Одна попытка заговорить с кем-либо о преимуществах демократии — тут же закрытие визы и высылка. Нет, наши люди находят кое-какие возможности, но работать очень трудно.
— Да, они учли свои старые ошибки и перекрыли нам возможность влиять на их население, — тяжело вздохнул патриарх.
— Удается убеждать только интеллигентов-гуманитариев, а от них толку немногим больше ноля, — покивал Хьюго. — Правда, кое-кто из них смог заинтересовать нашими ценностями некоторую часть молодежи, среди которой даже был сын адмирала Романцева. А через сына завербовали и жену. Она пыталась убедить мужа эмигрировать, нам бы такой флотоводец очень пригодился, но он отказался и, наоборот, отправил сына в армию с пожеланием, чтобы ему там прочистили мозги.
— Дурная баба… — скривился старик. — Тоньше надо было действовать, тоньше! Такого человека упустить! Наши адмиралишки ему в подметки не годятся!
— Основную информацию, как все знают, мы получаем из колоний, там русские не выстроили такой железный занавес, как на Земле, — продолжил Хьюго. — Но этого недостаточно. В итоге достоверную модель происходящего мои аналитики выстроить не в состоянии. Есть, правда, еще одно, что я хотел бы озвучить.
— Что?
— Не рекомендую нашим войскам высаживаться ни на одну русскую планету, иначе они узнают, что такое тотальная война, когда их будут убивать даже женщины, дети и старики. Когда будут подсовывать отравленную воду и продукты, врачи станут не лечить, а калечить. Причем население в колониях специально обучают сопротивлению, там от мала до велика умеют устроить оккупантам ад. И ни один человек не будет с нами сотрудничать. Точнее, на первый взгляд будет, но на самом деле заведет в ловушку, подсыпет яд, пронесет взрывное устройство и взорвет, плюя на собственную жизнь. На вопрос: «Зачем творить такое?» ответ будет один: «Мы вас сюда не звали!»
— Да уж, — поежился патриарх, — знал, что русские ненормальные, но настолько? Как же они нас ненавидят…
— Нет, они нас жалеют, — усмехнулся Хьюго. — Да-да, не удивляйтесь, они считают нас убогими, обиженными Богом. Но это не отменяет, что сопротивляться они будут до последнего. А вот победив, могут побежденных и пожалеть, и по головке погладить, посочувствовать.
— Нам их, видимо, никогда не понять… — пробурчал Рокфеллер. — Но может хватит говорить о том, о сем? Давайте принимать решение.
— Какое именно? — пристально посмотрел на него патриарх.
— Что именно мы намерены предпринять! Готовы ли мы пойти на большую войну или нет.
— Думаю, не готовы. Гибель цивилизации не нужна ни нам, ни русским.
— А зря! — сузились от гнева глаза Рокфеллера. — Если они сейчас выиграют, то рано или поздно подавят нас окончательно. И мне жаль, если вы этого не понимаете. Я бы советовал использовать даже мезонные бомбы! Мы прекрасно можем скрыться на других планетах, при этом уничтожив основную инфраструктуру Империи. А после этого захватить колонии будет уже нетрудно, любое сопротивление подавим!
Он с бессильной злобой смотрел на патриарха, прекрасно понимая, кто прибрал к рукам большинство средств его семьи, воспользовавшись ситуацией. И готов был теперь мстить всему миру, раз уж конкретным виновникам его бед отомстить не удастся.
— Успокойтесь, — холодно бросил старик.
Он бросил короткий взгляд на Хьюго, на что тот опустил веки. Джейкоб этот безмолвный диалог заметил и прекрасно понял, с трудом сдержав усмешку, — последнему представителю семьи Рокфеллеров не жить, его тем или иным способом уберут в ближайшее время, чтобы под ногами не путался. Никто не рассчитывал, что он выживет, а он, сволочь такая, выжил. И это надо исправить.
— Задача остается прежней, — снова заговорил патриарх. — Любой ценой заполучить базу Древних. Ради ее захвата можно пойти и на большое сражение. Передайте нашим адмиралам жесткий приказ. Чтобы добиться цели они могут даже бомбардировать мезонными зарядами русские колонии, да и вообще делать все, что угодно. Однако если не преуспеют, то ответят перед судом — мы от них отречемся. Преуспеют — получат все, о чем только смеют мечтать.
Хьюго незаметно вздохнул — старик так за всю жизнь и не понял, что для военных далеко не все измеряется деньгами, что у них есть и иные мотивы. Из-за этого не раз ошибался, но обвинял в своих ошибках других. Продолжая оставаться при своем мнении. И тем более он не понимал русских. Впрочем, их Хьюго и сам очень слабо понимал, слишком отличны от американцев и европейцев. Действительно, другая, пошедшая иным путем цивилизация.
Глава разведки клана очень сомневался, что они преуспеют. Поэтому решил подготовить себе запасной аэродром на случай падения клана Ротшильдов. Ведь каждый сам за себя, а думать иначе — глупость, верить в которую способны только русские.
