Великий князь так сжал подлокотники пальцами, что они жалобно захрустели, а кожа, обтягивающая их, лопнула в нескольких местах.
— Ты мне вещь не порти, — спокойно заметил Александр. — Мы же не знаем, что происходит в чужой семье. Племянница — женщина разумная, и если до сих пор мы не слышим никаких скандалов и просьб о разводе, значит, там все довольно неплохо.
— Неплохо?! — Великий князь вскочил на ноги. — Да я не понимаю, как человек может делить супружеское ложе с двумя женщинами! Да еще под одной крышей! Ему-то, видать, очень хорошо, а как моя дочь? Она для него кем стала? Эх, зря я не прислушался к голосу разума, когда Анатолий Архипович мне о Воинах-гиперборейцах много чего интересного рассказывал! Я ведь тогда посмеялся, не думал, какие вредные мысли Патриарх вложит в голову Никиты! А оно вон как все обернулось!
— Ты просто постарел, Костя, — улыбнулся Александр Михайлович, — и так реагируешь на происходящее. Там же молодость, влюбленность, желание объять весь мир.
— Я же…, — зашипел Великий князь.
— Да не кипятись ты, брат! — вздохнул император и чиркнул длинной спичкой, чтобы прикурить. — Говоришь, Тамару видели с Дарьей Александровной в Дворянском Архиве? Значит, искали родословную девушки. Ты, кстати, знаешь ее фамилию?
— Сабурова, — буркнул средний Меньшиков.
— Ну и? Не удосужился узнать, по чьей родовой ветви она может идти?
— Да она же из параллельного мира! Там все может быть иначе!
— А твоя дочь быстро сообразила, как извлечь из этого выгоду! Так что не суетись. Скоро Назаровы дружной семьей наведаются в твой дом. Посидите, поговорите, помиритесь. Но в чужую жизнь не лезь, брат. Мне, например, выгоднее иметь Никиту в союзниках, чем во врагах. Если Дарья Сабурова является уникальным носителем какой-то Силы, и у нее от Никиты будут дети — через два десятка лет Род Назаровых вычистит всех недругов. Честно сказать, Костя? Мне совершенно безразлично, сколько жен будет у Никиты. Мне нужна лояльность, верность долгу и присяге.
— Еще и клан ему разреши основать, — запыхтел Константин Михайлович.
— И разрешу, если увижу в том выгоду.
— Но мораторий!
— А что мораторий? — спокойствию старшего брата можно было позавидовать. — Имеет право император переменить свое мнение для особого случая? Или ты против?
— Сожрет тогда Никита Меньшиковых и не поперхнется, — пригрозил Великий князь.
— Не кликушествуй, — поморщился император. — Пусть будет противовес Балахниным и Волынским. Эти кланы уже всю печень мне выели. В Кабинете Министров уже пять их представителей. Давят сильно.
— Назаров слишком занят своим концерном, — заметил Константин. — Сам же говорил, что он аполитичен.
— Нужно заинтересовать. У Назарова во время свадебного банкета был контакт с Балахниным. Я даже знаю, что он предлагал парню.
— Перейти на его сторону?
— Нет. Стать неким уравнителем сил между противоборствующими кланами, — поднял зажатую между пальцами сигару император. — Алексей Изотович умный человек, просто так интересоваться человеком без имени в политике и в свете не будет. Значит, видит потенциал Назарова. А ты о каком-то многоженстве беспокоишься! Если Никита угомонит Балахнина — считай, половину битвы мы выиграли. Мне напряженность с Западом сейчас не нужна.
— Если ты сейчас дашь Никите добро на создание клана, зашевелится вся аристократия, — Константин Михайлович поднялся с многострадального кресла. — Назаров пока слаб, у него нет своей гвардии, семья надежно не ограждена от неприятностей, дети маленькие.
— Волчонок обязательно станет матерым зверем, если его кормить сырым мясом, а не кашей из миски, — туманно изрек император. — Нужно только вовремя подкидывать ему это мясо.
— То есть, справляться с проблемами он должен сам? — правильно понял его брат.
— Именно. Только так у него отрастут клыки. А в окружении девчонок он может показаться кому-то изнеженным домашним зверьком.
— И все равно, поговори с Тамарой, — по глазам Константина Михайловича император понял, что брат недоволен, не принимает его решений в полной мере. — Пусть приезжают все вместе. Не убью я ее любимого муженька. А очень хочется.
— Там! — вытянув руку, Полина заулыбалась, когда в дальнем углу детской комнаты заколыхалась тяжелая сероватая взвесь, преобразившееся в высоченную фигуру демона со сложенными на голом торсе руками, упиравшегося головой чуть ли не в потолок. — Дурак!
—
— Она же ребенок, Дуарх, — напомнил Никита, с трудом сдерживая смех. Вот уже полчаса демон пытается спрятаться от ментального сканирования Полины, но каждый раз попадает впросак. Его невидимость просто легко разбивалась о немыслимую возможность двухлетней девочки находить в инфернальных потоках чью-либо сущность.
