— Терпение, и еще раз терпение, — улыбнулся Никита. — Андрей Коваленко аки зверь рыщет по Вологде, развил такую неуемную деятельность, что после Коловорота, думаю, будут результаты.
— Ура! — Даша хлопнула в ладоши.
Тамара снисходительно посмотрела на нее и незаметно сжала пальцы Никиты.
— Дорогой, ты не будешь против, если я займусь с Дарьей Александровной основами экономики и хозяйствования? И вообще, пора подумать о ее качественном образовании, пока еще молода!
— Обязательно подумаем, — Никита прижал к себе своих женщин. — А теперь за стол. Надежда уже сердится, грозится голодными нас оставить. И Яну с Романом позовите, а то куда-то спрятались.
— Обнимаются где-нибудь, — отозвалась Надежда, расставляя тарелки. — Вы бы их женили уже, Никита Анатольевич!
****
Бахтияр Каримов за годы своего общения с европейцами приобрел нужный лоск и одевался как настоящий белый аристократ: деловой костюм из джерси в тонкую белую полоску на темно-синем материале, галстук с золотой булавкой-заколкой, белоснежная рубашка с запонками, в которые искусно инкрустированы алмазные «слезы невесты» (тонкая работа кланового ювелира), начищенные до зеркального блеска туфли из крокодиловой кожи. Для солидности средний брат Главы Рода постоянно носил с собой тонкую трость, набалдашник которой изготовлен из сандалового дерева, а в полости таился тонкий как игла клинок. Не доверял Бахтияр сытому спокойствию, воцарившемуся в Бухаре в последние годы, и оказался прав.
— Господин Назаров! — Каримов при виде вошедшей в кабинет группы людей не стал вскакивать как молодой мальчишка, но излишнюю солидность и вальяжность тоже мудро не проявлял. Не тот случай. Встал, как и положено мужчине, равному по статусу. — Я очень рад, что вы откликнулись на нашу просьбу!
— Здравствуйте, господин Каримов, — Никита пожал руку мужчине, по возрасту превосходящему его в два раза. — Видимо, ваше появление неспроста. Иначе что могло сорвать вас с благословенных теплых краев и окунуться в суровые северные будни! Знакомьтесь, пожалуйста. Барон Коваленко, мой генеральный управляющий, имеющий такие же права на ведение дел, как и я.
Представленные друг другу мужчины обменялись рукопожатием.
— Моя жена Тамара Константиновна, верный помощник и советник по особо важным вопросам, — Никита хитро ввернул необходимость присутствия женщины там, где ей, по мнению Каримова, нельзя было находиться.
Бахтияр не понаслышке знал о красоте женщин севера, но сейчас с трудом сдержал ноющую ломоту в зубах от вида молодой, пышущей очарованием молодой айол[1] в элегантном длинном платье из дорогой ткани, и с ярко выраженным жарким цветом ее каштановых волос. Он, как и подобает истинному джентльмену, осторожно обхватил теплые пальцы племянницы русского императора (Каримов знал об этом факте!), и склонился над ними, делая вид, что целует, но не прикасаясь губами. Зато внимательно рассмотрел кольца с камнями. От них шел давящий на ауру фон. Мощная защита.
Вскинув голову, Бахтияр жестом показал на молодого высокого чернявого парня с пронзительными, слегка навыкате, глазами, застывшего чуть в сторонке.
— Господа, позвольте представить моего старшего сына, помощника и наследника. Умид. Моя надежда на старости лет.
— Отец, — укоризненным баском проговорил парень, неловко поклонившись хозяевам концерна, приложив для верности руку к сердцу. Он только взглянул на Тамару и потерял спокойствие. Глядеть на чужую женщину, пусть и с открытым лицом, ему категорически запрещалось, о чем предупреждал отец перед приездом в Вологду. И предупреждал, оказывается, не напрасно. Мудр отец, очень мудр! Такая яркая роза, цветущая в невыносимо холодных снегах, могла кого угодно свалить с ног от восхищения. Злясь на себя, Умир то и дело косился на красавицу, сидящую рядом со своим мужем, и со страхом опускал глаза, боясь быть пойманным за непотребным Аллаху занятием. Ничего, что его невеста Наргиз тоже невероятно красива. Но ее красота — знойная жара юга, опаляющая и иссушающая. А эта женщина — глоток воды в раскаленной пустыне, которую пьешь, и не можешь напиться!
Поняв, что думает не о том, Умид жутко покраснел. Он вдруг почувствовал, как Тамара посматривает на него с тщательно скрываемой усмешкой. Эта айол сообразила, насколько потрясла парня своей внешностью. Стыдно! Как бы отец не узнал! Как же трудно скрывать эмоции? Очень хитер хозяина концерна, очень! Специально пришел с женщиной на переговоры!
— Никита Анатольевич, позвольте я вкратце обрисую ситуацию, — встал Айдаров, раскрыв кожаную папку с какими-то документами.
— Вы не волнуйтесь, Василий Федорович, — заметил опытный Коваленко дрожь в пальцах руководителя «Назаровских мануфактур». — Не все же так страшно, как вам кажется.
— Простите, Станислав Евгеньевич, — поднял голову Айдаров, — но ситуация за последнее время изменилась. Только факты, господа. Известно, что хлопок начинают собирать в сентябре-октябре, это самый оптимальный срок…
При этих словах Бахтияр кивнул. Если не опаздывать с посевом, хлопок вызревает как раз к сентябрю.
