Посетил еще монастырь и с игуменом договорился, что он будет присылать монаха, который будет учить грамоте и счету отроков. В общем, сложа руки не сидел, много чего переделал и много куда нос сунул. Подьячего Савку и его помощника тоже не обошел, не раз разговаривал о налогах и о том, сколько они смогут собрать с моих земель. Савка же насел на Ждана, и они обходили тяглые дворы в городе.
Вечером же перед отъездом заявились Прокоп с Богданом с моими людьми да с подьячими, которых они сопровождали. Вот уж действительно была радостная встреча, так что отъезд пришлось еще на день отложить, давая им отдохнуть.
Тут же устроили пир, где Прокоп с Богданом делились новостями, хотя там ничего значимого не было. Объехали земли и сообщили обо мне, вот и все, а я делился с ними своими. Казалось, не так давно с ними расстался, а чего рассказать было, и с лихвой.
Через день наконец-то мы выехали, со мной отправились тридцать шесть человек, включая моих ближних, из них пять было московских жильцов. Сила немалая, как по мне, но дед все равно печалился, что маловато людей.
С собой я захватил больше трех тысяч серебра, распиханного по седлам у доверенных мне людей. Много? Так я не меринов брать буду, а коней и кобылиц!
Одиннадцать дней мы добирались до Гороховца, правда, в город заезжать не стали, хотелось быстрее добраться до моего поместья. Свернули на такую родную мне проселочную дорогу и двинули по ней.
— Эх, родные края, — прошептал я. Ведь по сути, только это поместье я, наверное, мог бы назвать домом. Не Москву, не Старицу, а маленькое подворье, затерявшееся в лесах.
— Андрей, слышишь? — враз напрягся дед, едущий рядом со мной.
— Нет, — тут же ответил я.
— Крики да ржание лошадей. Далече, из-за леса сильно не слышно, — пояснил он, и я прислушался.
Действительно на грани слышимости пробивались какие-то звуки, чуждые лесу.
— Вперед, — тут же ударил я по бокам Черныша и устремился вперед.
Спустя десять минут мы вынеслись на поляну возле дороги, где пятнадцать всадников в боевом облачении весело и с присвистом гоняли какую-то голытьбу по всей поляне и дороге, не давая им убежать в лес.
— Вот те раз, — выдохнул я, останавливая Черныша. — Это, плять, еще что? — И мой вопрос повис в воздухе.
Глава 2.
Я внимательно всматривался в развернувшуюся передо мной картину, где происходило форменное избиение. Всадники вовсю веселились, стегая плетками людей, и тут же пришпоривали коней, идя на новый круг.
Правда и безлошадные были не просты. В руках у них виднелись какие-то дубины, да дреколье, даже пару копий были. И они пытались отбиваться, да только куда им.
Я перевел взгляд на всадников, которые или нас не заметили или не обратили внимания. Некоторые лица мне показались смутно знакомыми и, чем больше я всматривался, тем больше узнавания было.
— Гороховчане, — рядом раздался голос Прокопа, который подтвердил мою догадку. — Вон, это Микитка кажись, а это его сынок, — указал рукой Прокоп. — А вон Дрюня, а там вон….
— Угу, они, — кивнул я соглашаясь. — Только чего это они?
— Может тати какие, — хмыкнул дед.
Тем временем всадники заметили нас, и тут же начали сгонять людей, причем бить начали саблями серьезно, и на землю начали падать первые убитые.
Спустя пару минут, гороховчане согнали людей в кучу, которая ощетинилась оружием в разные стороны. В нашу же сторону выдвинулось пять всадников, среди которых был и Микита.
— Вы кто такие? И что здесь делаете? — раздался вопрос нам, когда всадники замерли в семи метрах от нас.
— Ба, да это ж Андрейка Белев, с Проней, — донеслось от Микиты, и он смело направил коня в нашу сторону, а следом и остальные.
— Андрейка живой, — радостно воскликнул Микита. — Мы уж и не ждали тебя живым увидеть. От царя приезжали, да о тебе все расспрашивали.
— Какой он тебе Андрейка, пес! — раздался неожиданно грозный крик деда.
— Перед тобой князь Андрей Володимирович Старицкий, царев родственник и первый боярин, — тут же вторил деду Василий.
— Да как же ж, — округлив глаза, ртом хватал воздух Микита, да и остальные опешив уставились на меня. И было видно, как их глаза пробегаются по моей одежде, перстнях самоцветных и сабле.
Я же лишь усмехнулся и приподнял руку, демонстрируя перстни во всей красе.
— Эээ, — проблеял Микита. — Прощения просим значиться, обознался я видать, — тут же повинился Микита.
— Дед, а ну охолони, — пришлось мне вмешиваться. — Не обознался ты Микита, это и в правду я. Жив и здоров как видишь. Я действительно князь, как и мой отец, — и ударив коленями по бокам Черныша, я подъехал к Миките и, положив ему руку на плечи, заговорил: — Скрывались мы здесь от Годунова и его прихвостней, — тут же выдал я, понятную для местных историю.
— Вот оно как, вот это новость, — тут же пораженно ответил Микита, пытаясь уложить все в голове, пытаясь справиться с эмоциями.
— Именно так! — кивнул я. — Я рад видеть вас всех живыми и здоровыми, — благожелательно улыбнулся, я гороховчанам, что до сих пор не отмерли и рассматривали меня словно говорящего зверя. — Чего это у вас за потеха то? — кивнул я в сторону людишек.
