— Да так, небольшое баловство, — махнул рукой я, всем своим видом показывая, что там — ничего существенного.
Я быстро сгреб фотографии в кучу, намереваясь убрать их подальше от чужих глаз, но у хозяина взыграло любопытство.
— Погоди, — остановил меня он.
Известный актер подошел ко мне. Я обреченно протянул ему карточки. Карпычев принялся их рассматривать.
— Хм, — хмыкнул он; в его глазах вспыхнул интерес. — Голосов овраг?
— Да-а-а, — удивленно протянул я, не ожидав от него такой осведомленности.
— Кто снимал? Ты?
Я смущенно опустил голову и принялся теребить авторучку. Стоит ли ему в этом признаваться? Что он после этого обо мне подумает? Может, приплести какого-нибудь мнимого знакомого?
Хозяин внимательно посмотрел на меня.
— Ночью снимал? — снова спросил он.
— Ночью, — пробурчал я, поняв, что разоблачен.
Я вздохнул, и, чтобы хоть как-то оправдаться, коротко поведал ему о том, как узнал про это таинственное место от своих родственников, как оно меня заинтересовало, как незнакомый дед подбил меня на ночное дежурство, как я на него решился, и что в итоге получил.
— Утверждать, что это призрак, я, конечно, не берусь, — осторожно резюмировал я, указывая на снимки. — Но я готов поклясться, что в тот момент, когда я спускал затвор, ничего подобного передо мной не было.
Карпычев, в глазах которого на протяжении всего моего рассказа не проявилось ни капли осуждения, а напротив, светился живой блеск, положил фотографии обратно на стол, и утвердительно произнес:
— Призрак. Или, говоря научным языком, энергетический сгусток. Душа. Признаков плотской принадлежности здесь не просматривается. Так что это не обязательно душа человека. Вполне вероятно, что это душа какого-нибудь животного. Подобных явлений я, в свое время, наблюдал достаточно. И на гораздо более профессиональной аппаратуре, чем твой фотоаппарат. Они для меня уже не в диковинку.
Мой рот непроизвольно открылся.
— Что, не ожидал? — усмехнулся известный актер, уловив мое изумление.
— Честно говоря, нет, — растерянно пробормотал я.
Хозяин отступил к кушетке и уселся на нее, закинув ногу на ногу.
— В молодости я довольно серьезно занимался изучением паранормальных явлений, — задумчиво проговорил он. — Нас таких было трое. Мы жили на одной улице, учились в одной школе, дружили. Правда, после получения аттестатов, наши пути-дороги разошлись. Я подался в театральный, а мои приятели — в физико-технический. Но связи мы не теряли. Мы основали самодеятельное научное общество, и все свое свободное время проводили за изучением различных аномалий. Мы много где побывали, много чего повидали. Если про все рассказывать — это займет слишком много времени. Но по Голосовому оврагу я тебе информацию дам… Да чего ты стоишь, как солдат на параде? Присядь, расслабься.
Я плюхнулся на стул.
— Исследование любого аномального места следует начинать с замеров электромагнитного излучения. Это аксиома. Если оно в норме — силы лучше не тратить. Вряд ли здесь действительно происходит что-то необычное. А вот если нет — есть смысл покопаться. Результат по Голосовому оврагу нас ошеломил. Уровень электромагнитного излучения, зафиксированный в нем, превысил норму в двенадцать раз. А у камней и того больше — в двадцать семь раз.
Я изумленно присвистнул.
— Вот-вот, — оживился мой собеседник. — Примерно такая же реакция была и у меня. Кстати, во время замеров произошел весьма любопытный случай. Когда один из нас, Ваня Шестаков, работал в овраге со спектрографом, его вдруг что-то подбросило вверх. Он взлетел метра на два. Говорит, почувствовал сильный толчок, который исходил откуда-то из-под земли. Мы так и не смогли объяснить его природу. Как будто что-то невидимое отчаянно не хотело, чтобы мы проникли в здешние тайны. Мы, конечно, испугались, но работу не прекратили. Проанализировав все собранные данные, мы пришли к выводу, что по дну Голосова оврага проходит большой разлом платформы. Практика показывает, что именно в таких местах чаще всего и происходят необъяснимые законами современной науки вещи.
— Ворота в подземное царство? — пробормотал я, вспомнив фразу из прочитанной книги.
— Можно сказать и так, — кивнул Карпычев. — Кстати, а ты обратил внимание на ручей?
— Обратил, — ответил я.
— Вот тебе один интересный факт. Он никогда не замерзает. Даже в самые лютые морозы.
— Совсем не замерзает? Но почему?
Известный актер пожал плечами.
— Сие осталось нам неведомо.
— Может, химический состав воды какой-то особенный?
— Химический состав воды обычный. Единственное, что отличает эту воду от той, которая течет из-под крана — это более высокая плотность. Но это не причина незамерзания. Тут явно что-то другое. И еще один интересный факт. Ее температура стабильна в любое время года: и летом, и зимой, и осенью, и весной — четыре градуса по Цельсию. Не веришь — сходи, померяй.
— Интересно, — удивленно покачал головой я.
