Осторожно усадив его в кресло, Виктор наполнил стакан водой из графина и, опустившись на одно
колено, поднес его к дрожащим губам Ноделя. Старый Нодель, не отрывая взгляда от Виктора,
судорожно выпил несколько глотков и прошептал:
— Извини мою слабость... но это было сверх моих сил...
Они долго молчали. Настороженную тишину нарушало лишь тиканье старых настенных
"ходиков".
... В тот вечер они сидели в комнатенке Ноделя, которую он снимал у хозяйки в соседнем с
библиотекой доме. Виктор узнал, что Роза Нодель несколько лет назад умерла в лагере, а он сам уже
год, как освобожден после десяти лет заключения и живет здесь в ссылке.
— Остановился тут случайно, — горько усмехнулся он, — ведь у меня теперь есть черта
оседлости... Ты спросишь, почему именно здесь? А почему нет? Домой в Москву нельзя, да и кто
меня там теперь ждет! Ведь Робик погиб? — он поднял на Виктора вопрошающий скорбный взгляд,
— ты знаешь об этом?
Виктор, опустив глаза, молча кивнул головой.
— Так зачем мне надо было ехать еще куда-то, — продолжал со вздохом Нодель. — Приносить
какую-то пользу я мог и здесь. Я пошел в районное МВД, встал там на учет, а потом — в райисполком
просить работу. Назначили в библиотеку. .
Он допил стакан холодного чая и надолго замолчал. А Виктор мучительно думал: "Знает ли он всю
правду о судьбе Робика?" И твердо решил: "Никогда не расскажу. Никогда! Пусть сия ложь будет
святой ложью..." Нодель вздохнул и продолжил свой рассказ:
— Случайно узнал, что здесь эвакуированный завод Георгия, что он здесь... похоронен... Иногда
захожу к нему, советуюсь...
Потом он жадно расспрашивал об их семье, об Анне Семеновне, о том, как и где воевал Виктор и
почему оказался здесь, об общих знакомых их семей. Виктор подробно ему обо всем рассказывал.
Нодель слушал, покачивал седой головой, но когда Виктор назвал одну из фамилий, он вдруг
встрепенулся, нахмурился и ударил кулаком по столу:
— Подлец! Негодяй! Он писал клеветнические письма на твоего отца, на меня, на многих с кем
когда-то делил хлеб и соль... Где теперь этот оборотень?
Виктор удивленно взглянул на Ноделя:
— Он... жив, здоров, профессор, заведует кафедрой истории партии, иногда звонил к нам домой,
спрашивал, не нужна ли какая помощь...
— Иуда! — гневно проговорил Нодель, — ему надо преподавать не историю нашей партии, а
историю ее предательства такими, как он, негодяями... — Он долго не мог успокоиться, даже сунул
под язык таблетку валидола.
Прощаясь, положил Виктору руку на плечо, и задумчиво сказал:
— Говорят, книги — аптека для души... Наверно, это так и есть... Правда, не все книги, далеко не
все... Перечитываю сейчас Владимира Ильича... Не теряю веры... Его правда... наша правда победит.
— Ты меня слышишь?
— Да, конечно, дядя Марат, — проговорил Виктор. — Конечно, слышу. .
После этой встречи Виктор стал частым гостем у старика Ноделя. А спустя месяц по его просьбе и
совсем перебрался к нему из общежития.
- Комнату получишь, там будет видно, — сказал ему Нодель, — а пока да что, образуем здесь
коммунальную квартиру со всеми... неудобствами...
Закончилась дневная смена. Только что назначенный на должность заместителя начальника
инструментального цеха Виктор Дружинин сидел в своей огороженной некрашенной фанерой
клетушке и просматривал завтрашние наряды. Его оторвал от этого занятия звонок внутреннего
телефона. Из проходной сообщили, что его ожидает там какая-то женщина.
— Кто такая? — спросил Виктор.
— Не знаем, — ответил вахтер. — По всему видно приезжая.
Он запер свою клетушку и заспешил к проходной. Вбежав в длинную полутемную проходную, он
остановился и стал вглядываться в лицо женщины, стоящей поодаль рядом с вахтером. Но увидев его,
женщина, оттолкнув вахтера, бросилась ему навстречу. Подбежав к нему, она вдруг остановилась и
прошептала:
— Это... я!
Он не поверил глазам. Перед ним стояла... Маша. В одной руке она держала маленький чемодан, в
другой — дамскую сумочку.
— Ты?! почти беззвучно спросил Виктор, удивленно подняв брови. — Но... каким образом?!
Она опустила глаза:
— Так... уж... получилось... Приехала... вот. .
Они помолчали, разглядывая друг друга.
— Ну. . здравствуй, — проговорил Виктор, не очень уверенно, и протянул ей руку.
Она слабо пожала кончики его пальцев и также тихо спросила:
— Я тебя... оторвала от дела. Да?
Чтобы как-то помочь ей, да и себе, он попытался улыбнуться:
— Работа не зверь, в лес не убежит, — и слегка дотронувшись до ее локтя, добавил тем же
наигранным тоном: — Пошли отсюда на свет божий и там продолжим наш не очень вразумительный
диалог. .
Она утвердительно кивнула головой и они направились к дверям проходной. Виктор все еще не
мог придти в себя, мысли его путались, сердце стучало гулко и часто. Вдруг Маша, споткнувшись,
повисла на руке Виктора, вскрикнув:
— Ой, мамочка! Извини!
Поддержав ее, Виктор продолжал играть свою роль:
— Ничего, бог простит, бывает и хуже.
