Наследник полностью

Пайр сидел с невозмутимым лицом, но внутри все бушевало. Преступления Мэйвена печально известны, и все же любой обладающий доказательствами рано или поздно исчезал с лица земли. Если тот урод тронул хоть волосок на голове его пары…

– Мы отправим кого-нибудь из наших дворцовых слуг понаблюдать за ним, – наконец сказал он, довольный, что смог обуздать гнев.

– Спасибо, – прошептала она. – Так холодно.

– Брайн, обойди спереди, – скомандовал Бриггс. Он взглянул на Пайра: – Ты можешь согреть ей спину. Кожа к коже.

Пайр осторожно положил ее голову на тюфяк, стянул с себя мокрую одежду и занял место Брайна. Волк обошел Тэмпест и устроился в ее объятиях. Пайр зашипел оттого, какой холодной была кожа девушки, но все же прижался к ней всем телом. Он обнял ее за талию, убедившись, что рука расположена не слишком низко и не слишком высоко, и подложил левую руку ей под голову. Она не издала ни звука, но медленно расслабилась в объятиях, прижавшись ступнями к его голеням.

Сколько раз он представлял их в таком положении? Во всех его мечтах они постоянно касались друг друга и целовались. Но это? Пайр прижался носом к волосам над ее виском. Нечто большее. То, чего он так долго искал. Товарищество. Близость. Любовь…

Сердце бешено забилось, когда он посмотрел на женщину в своих руках. Именно ее он хотел. Нуждался в ней. Горло сдавливали эмоции.

Брайн коснулся носом ее руки, и она дрожащими пальцами погладила его по морде от носа до лба. Серебристые глаза волка закрылись, он погружался в сон. Пайр не помнил, чтобы он к кому-то так привязывался. Его животной части вовсе не нравилось, что другой мужчина находился настолько близко к его паре, но Пайр понимал, что между этими двумя не может быть ничего романтичного. Для Брайна Тэмпест стала частью стаи, а она приняла волка как члена своей семьи.

Пайр этого и хотел.

Прими то, что она тебе дает.

Он притянул ее ближе, чувствуя, как дрожь в теле Тэмпест успокаивается и расслабляются мышцы… С момента, как они оказались в лесу она не подпускала его ближе, не выхватив при этом оружие. Он посмотрел на волка и на то, как Тэмпест медленно провела рукой по его шерсти. В какой-то момент она впустила в свою жизнь Брайна и полностью закрылась от Пайра. Он хотел этого. Так сильно хотел, чтобы его впустили.

Винить можешь только самого себя.

Все это время он только и делал, что лгал или ничего ей не рассказывал до тех пор, пока в итоге она самостоятельно не бралась за дело. На какое доверие с ее стороны он мог рассчитывать, если сам не отвечал ей взаимностью? От этой мысли его израненная половина взбунтовалась. Открыться кому-то значит быть готовым к возможной боли. Если он откроется ей полностью, останется она или убежит? Лично ему хотелось убежать от всего того, что он натворил в жизни.

Будь честен или отпусти ее.

Он вскинул голову и оглядел своих людей, затем мотнул подбородком в сторону входа. Они все поняли молчаливый жест и двинулись с места, предоставив им немного уединения. Конечно, они, скорее всего, услышат то, что он скажет, но иллюзия приватности больше важна для его пары. Бриггс отошел и поудобнее устроился у дальней стены, прикрыв глаза.

– Тэмпест? – прошептал Пайр ей в правое ухо. Пальцы девушки продолжали гладить спящего волка. У него чесались ладони взять ее руку, соединить их пальцы и никогда не отпускать.

– Он солгал, – прохрипела Тэмпест, так тихо, что Пайр едва расслышал слова из-за треска пламени.

В ответ он мог лишь кивнуть.

– Именно этим он и занимается.

– Я чувствую себя такой… нет, я и есть такая глупая. – Она повернула лицо и прижалась щекой к его бицепсу. – Я стоила твоим людям их жизни. И ради чего? Ради собственной гордости? Я…

– Достаточно, – сказал он мягко, но твердо. – Разве ты не слышала ни слова из того, что сказал Дартейн? Не было никакой гарантии, что мы бы спасли хоть кого-то во время казни. Очевидно, ты и сама об этом догадывалась. Иначе не стала бы так усердствовать, чтобы спасти Брайна.

– Но… – выдавила она.

– Король стоил им жизни, Тэмпа, не ты. Ты же видишь всю картину, правда? Люди, которых он планировал убить, не имели никакого отношения к нападению на Ансетт. Он знал об этом и все же осудил их и приговорил к смерти.

Тело девушки снова затряслось, но на этот раз от беззвучных рыданий. Недолго думая, он крепко обнял ее и поцеловал в макушку. Кицунэ начал гладить девушку по волосам, и она заплакала еще сильнее. Он хотел сказать ей, что все будет хорошо. Больше они никого не потеряют. Ей не нужно возвращаться во дворец. Ей не нужно возвращаться к Дестину.

Но это все ложь.

Спустя несколько душераздирающих минут ее плечи перестали трястись, а рыдания утихли. Она делала один глубокий вдох за другим в попытке успокоиться, и он повторял за ней. В том, как легко их дыхания подстроились друг под друга, было нечто обнадеживающее.

Вдох. Остановиться. Выдох. Сердцебиения замедлились, но бились в унисон.