- Не лезь на позиции. Я их сейчас приласкаю.
Каргин выстрелил последнюю ракету и, увидев вспышку разрыва, приказал:
- Вперед!
Они обрушились на батарею. Четыре мертвых или раненых, одно орудие разбито, но два еще стреляют - правда, к тылу их не развернешь. Снаряды с воем промчались над машиной Каргина, загрохотала его пушка, стремительно опустошая магазин, мелькнули падающие фигуры в камуфляже, взвизгнул задевший броню осколок. Протарахтел пулемет, смолк, и тут же раздался голос Перфильева:
- На Шипке все спокойно. Как мы их приговорили, а, Леха? За двадцать две минуты сорок секунд!
- Сколько чего у тебя осталось? - спросил Каргин.
- Снарядов к пушке - больше ста, на пулеметах - треть.
- У меня меньше. - Он поглядел на счетчики и добавил: - Почти ничего.
- Значит, ты ведешь переговоры, а я стою на стреме. Жаль, ракет нет! Посшибали бы птичек с поднебесья…
Птички, будто услышав их, слетелись ближе, покачались с боку на бок, продемонстрировали, что у них консоли не пусты. Затем наверху заревело:
- Первая фаза завершена! Двигаться к ангару! Медленно, по прямой! У ангара остановиться, покинуть машины, отойти от них и ждать! О начале второй фазы будет объявлено!
"Шмели" бок о бок двинулись вниз. Каргин приоткрыл колпак кабины, подставил ветру разгоряченное лицо, почесал шрам под глазом. Потом снова бросил взгляд на счетчики боезапаса. Не густо, однако не по нулям… Есть еще в пороховнице крошки пороха…
- Первая фаза! - послышался голос Перфильева. - Выходит, еще и вторая? Об этом мы вроде бы не договаривались.
- Мы ни о чем не договаривались, - молвил Каргин. - Тут не в Легионе, контрактов не пишут и не признают. - Он помолчал и после паузы произнес: - У меня двадцать четыре снаряда к пушке. Интересно, попаду я на скорости в смотровую щель? Вон она на бункере темнеет… А ты в птичек постреляешь. Ну, как?
Влад хмыкнул.
- Птичек много, не справиться мне, Леша. Пока я с одной воюю, другие тебя сожгут.
Вздохнув, Каргин признал его правоту. Затем подумал, что для второй фазы, какой бы она ни была, боезапас возобновят, а с ракетами планы строить легче, и могут они оказаться обширнее. Словом, как майор Толпыго говорил: не спеши пробить себе башку последним патроном.
У ангара они остановились, вылезли и, разминая ноги, прошлись вдоль вытянутых корпусов "Шмелей", рассматривая осколочные отметины. Их хватало, но вмятин - ни одной, только кое-где поцарапана броня да сбита краска.
- Отойти от машин! - рявкнули сверху. - Дальше! Еще дальше! Вот так! Стоять на виду, резких движений не делать!
- Боятся, бараны потрошеные, - сказал Перфильев. - Правильно боятся!
Он опустился на землю, обнял колени руками и свесил голову на грудь.
Ворота ангара, скрипнув, распахнулись, и, почти одновременно с этим, открылась узкая дверца бункера. Из ангара, как стая волков, вышли мрачные стражи, а с ними - четыре техника; бункер изрыгнул всю президентскую команду в прежнем порядке: гвардейцы, Нукер, Таймазов, военные чины, арабский шейх со своими секьюрити, переводчик Баграм и, наконец, сам туран-баша. Глядеть на них Каргину не хотелось, и он, повернувшись к ангару, стал наблюдать за техниками. Они перевооружали "косилки", тащили снарядные контейнеры, вешали ракеты - снова по одной на каждую консоль.
Услышав лязг и стук, Влад поднял голову.
- Ага! Мы снова с погремушками! А биться с кем будем? Неужели… - К щекам Перфильева прилила кровь, и он стал медленно подниматься. - Неужели друг против друга выпустят? Да я их, хорьков вонючих, через сапог траханных…
- Не глупи, - сказал Каргин. - Не будем мы тут силой мериться, словно в Колизее. Не идиоты же они, соображают, куда ракеты полетят, если доберемся до гашеток.
Повернув голову, он уставился на президента, арабского шейха и их почтительную свиту. Дантазов снова что-то объяснял, чины изгибались и поддакивали, Баграм переводил, светлый эмир Чингиз Мамедович раскуривал сигару. Что до шейха с президентом, то первый внимательно слушал, загибая пальцы, а второй на них глядел - должно быть, подсчитывали, сколько миллиардов будет вложено в проект. Все остальные тоже занимались делом: охранники бдили с автоматами наперевес, а стражи Азиз ад-Дина торчали за его спиной словно пара белых соляных столбов.
- А я так думаю, что гады нас стравить хотят, - хмурясь, произнес Перфильев. - У них ведь понятия нет о чести, долге и боевом товариществе, им кажется, что если жизнь пообещать, то мы, как пара крыс, друг в друга вцепимся. Эти козлы считают…
