- Без сомнения, - сказал Сергеев, внезапно ухмыльнувшись. - И вы не лох.
- Это лесть или логическое умозаключение?
- Второе, шеф. Прорваться из русских капитанов спецназа в американские миллиардеры… Это, извините, не для веников!
- Улыбка судьбы, - пояснил Каргин. - Кстати, о миллиардах… Вы, помнится, говорили, что в сейфе у нас триста шестьдесят две тысячи?
- Уже тысяч на сорок поменьше, - откликнулся Сергеев. - Аренда конференц-зала, проектор, купленный Гальпериным, мои вчерашние расходы и остальное-прочее - один банкет на тридцать тысяч… Да, не меньше сорока штук ушло.
- Откройте сейф и выдайте Балабину двести тысяч. Пусть со своими ребятами снимет банковские обертки, перемешает купюры, помнет, свалит их в какую-нибудь большую, но легкую емкость, и доставит в конференц-зал к восемнадцати тридцати.
Сергеев даже глазом не моргнул.
- Детский надувной бассейн в качестве емкости подойдет?
- Вполне.
- Могу быть свободным?
- Да, подполковник.
Дверь за Сергеевым закрылась. Каргин прошелся по комнате, впол-голоса декламируя: "Продемонстрируйте, что вы богаты, и миллион для вас - тьфу… Продайте персам орудия…" Затем взглянул на часы, покинул номер и двинулся к лифту - с таким расчетом, чтобы появиться в зале ровно в семнадцать ноль-ноль.
Можно было бы не спешить, ведь боссы не опаздывают, а задерживаются. С другой стороны, точность - вежливость королей. Каргин к монархистам не относился, но это правило больше ему импонировало.
Зал был полон. Должно быть, здесь собралось не меньше сотни корреспондентов, журналистов, ведущих теле- и радиопрограмм, а при них - еще столько же помощников, ассистентов и прихлебателей, жаждущих проникнуть из этого зала в другой, где накрывали на столы, где громыхала посуда и соблазнительно позванивали хрустальные рюмки. Труженики пера сидели плотными рядами, поджимая друг друга, а слева и справа от них, в проходах, громоздились прожекторы и телекамеры, толпились операторы и режиссеры, змеились по полу черные кабели и слышалась ругань на десяти языках. В торце зала, на подиуме, за длинным столом расположились Генри Флинт, щеголявший в белоснежном костюме, Влад Перфильев, переводчик Максим Кань и юрист Рогов, которому предстояло вести собрание. На стене за их спинами висел огромный экран, а у отдельного деска с проектором и компьютером стоял в полной боевой готовности Гальперин.
Каргин прошел к столу через боковую дверь, остановился, дав возможность запечатлеть себя фото- и телекорреспондентам, затем сделал публике ручкой и сел посередине. Разноязыкий гомон постепенно стихал, вспышки блицев сделались редкими, но в зале ощутимо попахивало скандалом. Журналисты переглядывались, пересмеивались, а те, что потемпераментней, делали странные жесты, изображая что-то непотребное - может быть, кукиш по-турецки, а может, как принято у французов, рога против нечистой силы. Центром этого оживления являлся щекастый белобрысый субъект с носом-пуговкой, в гавайской рубашке и с сигарой в зубах.
- Кто такой? - спросил Каргин, косясь на белобрысого.
- Бак Флетчер из "Вашингтон пост", - шепотом ответил Рогов. - Говорят, та еще язва!
Затем юрист наклонился к микрофону и произнес:
- Дамы и господа, мы начинаем пресс-конференцию мистера Алекса Керка, президента "Халлоран Арминг Корпорейшн", прибывшего вчера в Ата-Армут. Прежде всего я собираюсь проинформировать вас, что данная корпорация представляет в Туране не только собственные интересы, но также, согласно договору между ХАК и "Росвооружением", уполномочена…
Он говорил ровным уверенным голосом, округлыми фразами, как и положено опытному юридическому поверенному, и Каргин, убедившись, что шепоток в зале стих окончательно, уже не прислушивался к словам юриста. Рядом с ним сидели Перфильев и Флинт, и их профессиональная беседа на корявом английском и столь же корявом русском была куда интереснее. Флинт пояснял Владу, как тренируют морпехов в Штатах: ползешь, мол, на карачках по грязи со стофунтовым снаряжением, а по пятам сержант, орет и башмаками в задницу пинает. Перфильев с усмешкой возражал, что это мелочи, и что в российской армии пинок по мягкой части есть мера поощрения, а если нужно наказать всерьез, то бьют по яйцам. Флинт, усмехаясь в свою очередь, любопытствовал: а не ведет ли этот варварский обычай к падению рождаемости? Ведь в мирное время первая задача солдата - воспроизводство населения.
- …на этом я кончаю свою вступительную речь и передаю слово мистеру Алексу Керку, - услышал Каргин.
Он поднялся, поманил к себе Каня и начал говорить - разумеется, на английском, неторопливо, давая возможность Максу сделать двойной перевод, на русский и на туранский. Каргин не был мастером публичных выступлений, однако речи держать ему приходилось, и перед строем солдат, которые через мгновение пойдут в атаку, и перед лицами начальствующими, коим полагалось докладывать ясно, кратко и четко. Так он сейчас и говорил, хотя это выступление было смесью фантастики пополам с издевкой и сильно отличалось от прежних.
