Вероятно, это была личная комната отдыха: тут находились мягкие диваны, низкий столик с коньяком и фруктами, украшенный бутылками бар и резной палисандровый шкафчик. На одной стене были развешаны старинные мечи, сабли, шпаги, кинжалы и кортики, на другой - цветные фотографии женщин в количестве двенадцати. Все красивые, молодые, восточного и европейского типа, брюнетки, блондинки, шатенки, одна - рыжая. В простенке между окон висело большое полотно, писаное маслом: туран-баши и темноволосая женщина лет сорока на фоне цветущих жасминовых кустов. Под этой картиной в щедро позолоченной раме замер мускулистый молодец в шароварах и безрукавке.
Министр, облаченный не в мундир, а по-домашнему, в халат - поднялся с дивана около столика. У Таймазова было красивое восточное лицо, в чертах которого проглядывало сходство с изображенной на картине женщиной: бархатные черные глаза, тонкий нос с горбинкой, яркие губы, широковатые скулы. Портил его взгляд - исподлобья, с прищуром, словно у купца, оценивающего товар и соображающего, как сбить на него цену.
- Рад видеть вас, драгоценный ага! - Широкий жест в сторону дивана. - Я слышал, ага свободно говорит по-русски? Переводчик нам не нужен?
- Нет, светлый эмир. - Каргин сел, закинул ногу на ногу и поглядел на мускулистого молодца. - Если этот парень переводчик, отправьте его отдыхать.
- Булат не переводчик, он - моя тень, лучший в Туране воин, - сообщил Таймазов. - При нем можно говорить свободно. Верный человек, преданный.
- Большая редкость в нынешние дни. - сказал Каргин, посмотрев на стол с французским коньяком "Курвуазье", тяжелыми гроздьями винограда, персиками и грушами в хрустальных вазах. - Кажется, меня приглашали на чай?
- Чай - понятие растяжимое, - откликнулся хозяин. - Ну, по обычаю северного соседа… за знакомство…
Они выпили. Коньяк был хорош, мягок и ароматен. Каргин заметил, как затрепетали ноздри у мускулистого телохранителя, и перевел глаза на стену, увешанную оружием.
- Моя скромная коллекция, - пояснил Таймазов. - А это, - он усмехнулся, обозрев фотографии женщин, - тоже коллекция, но другая. Мой пышный цветничок… Увы! Такие шалости уже в прошлом.
Каргин подмигнул рыжей девице.
- Это вы зря, сардар. Вы мужчина хоть куда!
- В том-то и вопрос - куда, - с деланным сожалением вздохнул Чингиз Мамедович. Его взгляд обратился к семейному портрету курбан-баши, затем к потолку. - Если туда, на самый верх, жениться нужно - главе государства неприлично быть холостяком. Сестра уже и невесту подыскала…
Намекает на свои наследные права, отметил Каргин. Впрочем, беседа развивалась непринужденно, и вторая рюмка "Курвуазье" прошла без помех. Опрокинув ее, Таймазов сладко причмокнул и, закусив персиком, произнес:
- Ну, к делу, драгоценный ага! Встреча у нас без галстуков, но дело есть дело. Я понял так, что вы на нас в обиде? Пресс-конференцию созвали, шум устроили, деньги пишущей братии швыряли… А зря, зря! Для ваших денег найдется лучшее применение.
Каргин небрежно помахал рукой.
- У меня их много. Считайте, что я заплатил за удовольствие видеть вас. - Он приподнял бровь и добавил: - Чего никак не могли добиться мои сотрудники.
- Восток спешки не любит, - возразил Таймазов. - Верительные грамоты и документы, представленные в мое министерство, должны быть проверены, информация изучена моими подчиненными, и предварительные решения положены сюда. - Он раскрыл ладонь. - К тому же мы так далеки от вашего континента… Откуда нам знать, что такое ХАК? Пришлось справляться у нашего посла в Вашингтоне.
- Насчет меня тоже справились? - полюбопытствовал Каргин.
- Конечно, дорогой ага! Кроме военной промышленности и армии мне подчиняются таможенная и пограничная службы, которые сообщили, что в страну въехал российский гражданин Каргин Алексей Николаевич. И вдруг он созывает журналистов и объявляет себя Алексом Керком, американским миллиардером! Что я должен думать, мой драгоценный?
- У меня двойное подданство. Как гражданину России мне не требуется виза. - Каргин отщипнул виноградину, прожевал и спросил: - Так что же положили вам на ладонь ваши подчиненные, сардар? Проблема ведь простая: "Шмели" с технической документацией должны отправиться в Челябинск, завод перепрофилирован, на что моя корпорация готова выделить кое-какие средства. Скажем, миллионов сто или двести, но при условии, что нам достанется контрольный пакет. Если этого мало…
Таймазов покачал головой.
- Дело не в том, мало или много. Мы рассматриваем этот вопрос шире, мой бриллиантовый ага: как и на что перепрофилировать. Компот из груш, а также бляхи и папахи нас решительно не устраивают. Ни нашу державу, ни наших возможных партнеров и ваших конкурентов, весьма заинтересованных в изделии "Манас".
- Нет никакого "Манаса", мой изумрудный эмир, есть "Шмель", российская собственность, в которой ХАК имеет свою долю, - твердо промолвил Каргин.
Чингиз Мамедович, скрестив руки, откинулся на диванную подушку. Его прищуренные глаза были непроницаемы.
