За плацем в очередной раз послышался взрыв, и тут же затарахтели пулеметы - значит, противник выбирается из развалин. Обернувшись, Каргин увидел, как из окон штаба выпрыгивают люди, и дал автоматную очередь - она слилась с грохотом пулемета Флинта и выстрелами Файхуддинова. Всех срезать они не успели, не меньше дюжины бандитов растворились в темноте. Эмировы телохранители, подумал Каргин, бросившись к дверям гауптвахты.
Балабин уже сбивал прикладом замок. Перфильев, прижавшись к стене около узкого оконца, позвал:
- Прошка! Жив, Прошка? Это мы! "Стрела" прилетела!
- Живой, - раздался в ответ булькающий голос. - Я живой, только ногу сломали да порезали слегка, а с Николаем плохо. Третий день сердцем мается…
- Мы сейчас, дружище!
Замок, лязгнув, упал на землю, и Балабин распахнул дверь. Они ринулись внутрь, Каргин включил фонарик и в его тусклом свете увидел два топчана и парашу, от которой несло зловонием. Барышников, бледный, как смерть, лежал поближе к окну, а Костя Прохоров, вцепившись в оконную решетку, стоял на одной ноге, и лицо его было жутким, в крови, синяках и порезах. Пальцы вроде бы целы и глаза… - мелькнуло у Каргина в голове, и тут он заметил, что ноздри порваны и мочки на левом ухе не хватает.
Сзади зарычал Перфильев.
- Ну, эмир… ну, ублюдок гребаный… Быть тебе сегодня без ушей!
- Без головы, - сказал Каргин и буркнул в рацию: - Флинт, Файхуддинов! Отойти под прикрытие гауптвахты! - Потом вспомнил, что у Флинта с русским проблемы и позвал: - Генри, кам хиа!
Он выскочил из бетонного домика, и в этот миг в дальнем конце базы, правее складов, поднялся столб огня - Слава с Азером подожгли бензохранилище. На недолгое время яростное гудение пламени перекрыло грохот выстрелов, небосвод вспыхнул багровым и алым, и Каргин, поглядев на часы, довольно кивнул: операция шла по плану и длилась семь минут сорок три секунды. По идее, к этому моменту враг уже должен очухаться, сообразить, откуда бьют, и приступить к организованному сопротивлению. То есть рассредоточиться, расползтись по щелям, начать обстрел вертолета и вышек, добраться до стингеров или что там у них припасено… Возможно, эмир Вали уже догадался, какие гости к нему пожаловали - к нему, а не к Воинам Аллаха! Не с шуршиками пришли, а с пулеметами и "Таволгой"! И если понял это, то будет не пассивное сопротивление, а контратака.
Прапорщик вынес Барышникова вместе с топчаном, потащил в темноту, за домик гауптвахты; за ними, опираясь на плечо Перфильева, ковылял Костя Прохоров. Флинт и Файхуддинов заняли позиции слева и справа, били короткими очередями, сдерживая натиск эмировых телохранителей. Тех прибавилось - видно, подошли на помощь из казармы, прятались под стенами, постреливали, но идти в атаку не решались. Кто-то метался среди них, орал повелительно, размахивая саблей и "калашом", гнал под перекрестный огонь пулеметов, но безуспешно - никто геройской гибели не жаждал. Валька-эмир суетится, решил Каргин, перемещаясь на левый фланг к Булату. Он расстрелял уже два магазина, сшиб двоих или троих, машинально отмечая, что пулеметы на вышках трудятся по-прежнему, ракеты гремят и временами сухо стрекочет пушка Гринько. Десять минут с начала боя, все сожжено и разбито, и можно держать пари, что половина басурман уже в садах аллаха… Теперь оторваться бы без убытков!
Рядом возник Перфильев, вскинул автомат, крикнул:
- Они с Балабиным! Вызывай помело, Леха! Пусть грузятся, а мы прикроем, а заодно и эмира возьмем! Где он, этот сучонок?
- Вон, вопит и саблей машет, - сообщил Каргин, и тут же автомат в руках Влада забился и зарокотал. Эмир исчез, словно отпрыгнув во тьму, но его громкий властный голос не пресекся - кажется, его не ранило и не задело.
- Увертливый, гад… - Перфильев сменил обойму. - Ближе бы подобраться да на штык насадить…
Одиннадцать минут. Отступив, Каргин прижался к стене гауптвахты, поднес рацию к губам.
- Гринько, тебе отбой. Группы четвертая и пятая, бросить пулеметы, покинуть вышки.
Еще один сложный момент. Даже опасный! Группы четыре и пять занимали угловые вышки за спиной Каргина и полагалось им двигаться к Балабину и освобожденным пленникам. Сам маневр был относительно простым - здесь стояли склады, а главная вражеская рать была сосредоточена в развалинах казарм, по другую сторону плаца. Но пулеметы смолкнут и выйдет из боя помело, а это значит, что эмир решится на атаку. Сколько у него людей, Каргин не знал; из тех, что прыгали в окна, осталась половина, шесть или семь человек, но подойти могли и два, и три десятка. Придется снайперам поработать, мелькнула мысль. Света достаточно - вон как бензин полыхает…
Вертолет промелькнул над ним рокочущей тенью и резко пошел вниз за гауптвахтой. На вышках за его спиной грохнуло, взлетели вверх фонтаны пламени, закружились в воздухе искры и горящие обломки. Взрыв был сигналом: Флинт, Перфильев и Булат подтянулись к Каргину, из темноты возник Балабин, доложил: Барышникова сейчас погрузят в вертушку.
