Рафаэль отчаянным усилием вернулся обратно навстречу бьющему в лицо ветру и крикам чаек. На глаза попалась согбенная фигура Селестина. Бедняга медленно плетется к своей позиции, на позеленевшей от страха физиономии бегают из стороны в сторону черные глазки-бусинки. Такие не человеку впору, а попавшему в кошачьи лапы мышонку. И зачем только Горацио взял это недоразумение в качестве секунданта? Как будто во всем Порто-Маре не нашлось мужчины, не трясущегося от вида обнаженного оружия!
– Вернись на грешную землю. – Неожиданно прошипел оказавшийся рядом Родриго.
– Я и так здесь. – Не слишком дружелюбно буркнул в ответ Рафаэль. Кому понравится, когда тебя не только замечают на подсчете ворон, но еще и пытаются прочитать по этому поводу нотацию, будто безмозглому недорослю?
– А то я не вижу, где ты на самом деле. Противник тебе достался паршивый. Так что поумерь пыл. Бьюсь об заклад, этот бугай далеко не так прост, как кажется. И не удивлюсь, если способен выкинуть какую-нибудь гадость. Злобен, агрессивен. И вида крови не боится, в этом можешь даже не сомневаться. Так что пощады от него не жди. Смотри в оба.
– Ага. – Кисло отозвался Рафаэль, смерив взглядом уже вставшего в позицию Хуана. На гориллоподобной роже врага и впрямь ни следа страха. Правда, со следами разума на ней тоже дела обстоят самым прискорбным образом. На сей раз друг ищет проблемы там, где им взяться откровенно неоткуда. О чем беспокоиться?
– Что ж, сходимся, господа. – Подал голос Родриго, встав напротив белого, как полотно, Селестина. – И да рассудит Солнцеликий Шого наш спор.
Рафаэль, направив хищное лезвие шпаги в грудь Хуану, плавно шагнул вперед. Противник зарычал, занося палаш для сокрушительного удара – словно сдуревший от дурманящих грибов орк-берсерк. На какое-то мгновение Рафаэль опешил: слишком уж он привык к сосредоточенному лицу Родриго на тренировках. Ветеран, вечность назад приставленный к юному сеньору Альварес в качестве учителя фехтования, всегда собран, бесстрастен и каменно спокоен. И воспитанника стремится приучить пореже выставлять чувства напоказ.
И сейчас, перед лицом бешеного, звериного напора Рафаэль растерялся. Спасли лишь намертво вбитые на занятиях рефлексы.
Узкая полоса стали метнулась вперед – прямо в оскалившийся в рычании рот. Вжух! Стремительное круговое движение. Хуан отбил выпад Рафаэля размашистым движением – лишь для того, чтобы миг спустя повторить его вновь. И еще раз… Ну и где обещанные причины для опасений, скажите на милость?!
Еще серия стремительных движений. Легкая шпага пляшет из стороны в сторону, нанося стремительные удары. Враг отмахивается тяжелым палашом, словно взбесившаяся мельница. Сколько он выдержит в таком темпе? Минуту? Две? Нет, уже начинает сбиваться с дыхания. А разговоров-то было!
В злобных глазках врага появилась первая тень неуверенности. Тупица явно полагал, будто со своим тяжеленным клинком первым же ударом развалит невесть что возомнившего аристократа на две удивленных половинки. Вот только хищный узкий клинок пляшет из стороны в сторону. Рафаэль стремительно наращивает темп. Укол в левое плечо, второй – в живот, стремительный финт – и сияющее лезвие устремляется к беззащитному горлу врага…
Хуан успел отвести рванувшийся вперед клинок в последнее мгновение – и стремительно шагнул назад, спеша разорвать дистанцию. В расширившихся глазах плещется что-то, подозрительно напоминающее ужас. Еще один миг – и его жизнь была бы закончена.
Рафаэль неожиданно для себя сбился с стремительного движения. Распаленный злобой и азартом первых успехов, он действовал без малейших размышлений или колебаний. Но сейчас страх на лице Хуана неожиданно показался ледяным душем. Правда ли он хочет его смерти? Или?..
Оглушительный металлический звон. Шпага Селестина бессильно лежит на древних камнях. На шершавую серую поверхность падают тяжелые алые капли. Мальчишка с перекошенным лицом схватился за правое предплечье. По распоротому рукаву стремительно расходится темно-алое пятно.
– Будет с вас. – В голосе Родриго звучит открытое пренебрежение. – Не знаю, кто вас учил искусству фехтования, но делал он это из рук вон плохо.
Рафаэль не удержался от тихого смешка. Он ни мгновения не сомневался как в исходе поединка, так и в том, что Селестин отделается легким испугом. Не тот у Родриго характер, чтобы множить количество трупов на пустом месте.
Едва различимый звук со стороны противника вернул Рафаэля в чувство. Надо же было так зазеваться на происходящее рядом, что позабыть о собственном поединке! Странно, что Хуан не воспользовался глупостью противника. Неужто и у него есть какие-то представления о чести? Или просто сам уставился на происходящее поблизости?
Что-то не так. Клинок шпаги, только что свободно плясавший из стороны в сторону, словно попал в густое желе. Каждое движение дается с огромным трудом. Воздух вокруг словно загустел, превратившись в облепивший со всех сторон студень.
На лице Хуана проступила самодовольная ухмылка. Этот сын обезьяны наложил на него какое-то колдовство! Немыслимо! Треклятое отродье Бездны!