Горацио, Селестин и Хуан, чьи фамилии Рафаэль вечно путает, одновременно наклонили головы.
– Что до вас, сеньор Альварес, меня скорее поражает то затворничество, которому вы подвергаете себя, едва зайдет солнце.
Главное – сдержать так и лезущую на лицо ухмылку. Похоже, Рафаэль был растреклято прав, когда выходил из собственной комнаты через окно при помощи многострадального кедра. Глаза и уши сеньора Фаро остались в неведении по поводу ночных отлучек.
– Ммм… Иногда бывает полезно и приятно провести время в уединении, сеньор. – Многозначительно пробормотал Рафаэль. – Поразмыслить о жизни… и о своих на нее планах.
– Любопытное замечание. – Благожелательно кивнул Кристобаль. То ли и впрямь купился на глупую ложь, то ли сделал вид. – Надеюсь, сеньоры, теперь вы начинаете осознавать, что в мире есть занятия куда более достойные, чем бессмысленное кровопролитие. Дуэли, подобно лихорадке вползающие в наше почтенное общество – подлинное изобретение Вероломной. Они годны лишь взращивать худшие человеческие черты. Победители исполняются гордыни и тщеславия. Проигравшие, если им повезло не лишиться жизни и не получить увечий…
Рафаэль краем глаза поймал обращенный на него взгляд Хуана. В обрамленных уродливыми шрамами глазах застыла лютая, всепожирающая ненависть. Совершенно невозможно сдержаться и не ответить великосветской самодовольной улыбкой на беснующуюся в налитых кровью бельмах ярость.
Рожу Хуана от такого обмена взглядами перекосило еще сильнее.
– … проигравшим же остается иссушающая душу жажда мести. – Как ни в чем ни бывало продолжил Кристобаль. – А это подчас толкает их на самые отвратительные, неприемлемые для чести поступки.
– Вы совершенно правы, сеньор Фаро. – Учтиво поддакнул Рафаэль. – Не поверите: знавал я одного мерзавца, который на дуэли, вчистую проигрывая более умелому противнику, опустился до использования грязного колдовства.
Хуана от этих слов совсем перекосило. Отвратительная рожа так и налилась бордовой краской. От созерцания приятного зрелища оторвал болезненный пинок, который ему отвесил под столом Алонсо.
– Вот видите, сеньор Альварес. – Поучительно провозгласил довольный ремаркой Кристобаль. – Надеюсь, мои наставления в будущем повлияют на ваше мировоззрение.
Рафаэль счел за лучшее почтительно отмолчаться: на язык так и просится целый ворох колкостей, одна ехиднее другой.
За столом воцарилось молчание, нарушаемое лишь бряцаньем ножей и вилок. Еще одна мерзкая деталь: вместо излюбленного кофе слуги втащили распространяющие пряный аромат чайники. Травяные отвары! Утром! Кажется, сеньор Фаро окончательно озверел в своей глуши.
– У меня есть еще один совет для вас, сеньоры. – Невозмутимо возвестил Кристобаль, когда завтрак подошел к концу. – Разумеется, подлинный идальго помнит и чтит предков, что возвышают его над низкими сословиями. Но это не означает, что следует полностью отрывать себя от простонародья. Вам следует знать обычаи тех, кем вам предстоит править. Поэтому я настоятельно рекомендую больше общаться с населением деревни. Узнавать их традиции и обычаи. Понимать, чем живет простой народ. И под этим я понимаю нечто большее, чем бесконечные пляски на приближающемся празднике Волчьей ночи.
– Благодарим вас, сеньор. – Вежливо отозвался Селестин. – Мы, несомненно, последуем вашему мудрому совету.
Рафаэль смерил слишком уж инициативного подлизу кислым взглядом. Остальные тоже не выглядят счастливыми от предстоящих деревенских гуляний. Хотя, наверное, трус совершенно прав: чем старательнее они будут демонстрировать старику свое почтение и чуткость к его советам, тем быстрее с ним распрощаются.
Интересно, в местном трактирчике подают кофе? Будет ужасно обидно, если держателю скромного заведения не по карману драгоценные зерна, что везут за тридевять земель аж с самого Жемчужного берега.
Деревня встретила гомоном пестрой толпы. Селяне снуют по своим делам. Несколько медоваров тащат здоровенный тяжелый чан. Пара чумазых ребятишек сосредоточенно гонят апатичную к происходящему козу. Пасторальность открывшейся картины навевает отчаянную скуку. Молодые идальго удостоились нескольких заинтересованных взглядов – и только.
Сонная хмарь потихоньку разжала когти. Рафаэль уже не чувствует себя набитым соломой чучелом, что торчит на шесте посреди поля. Да и остальные малость приободрились. Пара миловидных селянок, что разбирают мотки с пряжей, наградили компанию многозначительными взглядами. Альбы нигде не видно. Не приходится сомневаться: приударь Рафаэль за кем-нибудь из местных красоток – и получит вечером не бурную ночь, а еще более бурный скандал. Стоит оно того? Пожалуй, нет.
Из пространных размышлений и предвкушения ночных удовольствий вырвал удивленный рык Хуана.
– Ты?! Какой бездны здесь делаешь?!
Объектом неожиданной вспышки стала миловидная девушка в не слишком уместной здесь городской одежде. Миниатюрная и гибкая, с треугольным точеным личиком, обрамленным неожиданно короткими, за гранью приличий, черными волосами. Большие синие глаза смотрят неуверенно и чуть виновато.