Руслан снова нервно взъерошил волосы на голове.
А ведь он все не так понял! Нужно было рассказать ему про обмен телами с Люсей, которая сбежала от проблем, про Барса. И я действительно собиралась это сделать, но мне помешал донесшийся снизу звонок в дверь.
Мы с Русланом переглянулись и, не сговариваясь, поспешили вниз. Меня не покидало дурное предчувствие, хотя, возможно, это было просто следствием общей тревожности.
Дети в гостиной заигрались так, что не среагировали на громкую трель.
— Посмотри, как там… — попытался отвадить меня хозяин дома, но я мотнула головой.
Предчувствие сменилось паникой. Я старалась размеренно дышать, концентрируясь на деталях, цвете паркета, трещине на стене, маленьких белых волосках, вставших дыбом на моей руке. От осознания, что у меня стоят дыбом волосы, закашлялась.
«Мне точно нужно успокоительное».
Руслан открыл дверь. За ней стоял смутно знакомый мужчина неопределенного возраста. Старше сорока, но вот насколько — сказать было сложно. Седой, с чуть приплюснутым загнутым носом и очень темными глазами.
Каждый раз, когда он говорил, изо рта вырывалось облачко пара.
— Не рад тебя видеть, отец. Какими судьбами?
Стоило Руслану это произнести, я поняла, почему неизвестный за дверью казался знакомым. Они действительно были чем-то похожи с Русланом. И, осознав это, я шестым чувством поняла, что мое беспокойство было вызвано не неизвестностью, а именно этим человеком. Или не человеком. Кем бы он там ни был, я точно знала, что от него стоит держаться подальше.
— Смотрю, дела у тебя идут хорошо, — седовласый перевел на меня презрительный взгляд. — Самку в дом притащил.
Чуть прищурившись, он вдруг спросил:
— Угостишь чаем, хозяюшка?
— Рада бы, да к чаю ничего нет, — развела я руками.
— Странно. Вроде ж живете рядом с кладбищем? — захохотал он, вновь поворачиваясь к Руслану. — Помнишь, сынок, как ты туда за конфетами сбегал, когда я тебе есть не давал? А теперь посмотри на себя. Вырос, возмужал. Самку обрюхатил. Хвалю.
От двери ощутимо дуло, но мне было жарко от волнения.
— Я не нуждаюсь в твоем одобрении, — ответ был сухим и бесцветным.
— Да? А в чем еще моем ты не нуждаешься? — с нажимом спросил Раис. — В моей власти, которую ты присвоил? В моем доме, в котором ты живешь? Или в моем щенке, которого ты украл у меня из-под носа?
Я обхватила себя руками. Ваня? Он говорит о Ване?
— Власть я забрал в честном бою. Дом принадлежал маме, и она завещала его мне, — Руслан перечислял спокойно, буднично, будто говорил о погоде. — А мальчик, которого ты обратил, находится под опекой семьи моей женщины, а значит под моей тоже.
Раис смачно сплюнул в сугроб и усмехнулся.
— Черта с два. Где честность, а где ты, сынок? — последнее слово было сказано так, будто это оскорбление. — Яблоко от яблоньки недалеко падает. Я знаю о тебе больше, чем ты сам знаешь о себе. Так что прекрати ломать комедию и верни мне моего щенка. Он мой — по праву создателя.
Я тяжело сглотнула, пытаясь переварить это и решить, что делать — сначала подождать, чем закончится эта встреча отца и сына, или же сразу хватать Ваню и детей в охапку и бежать прятаться с ними в какое-нибудь бомбоубежище, где никакие оборотни точно нас не достанут.
— Пошел прочь, — все так же тихо, с легкой полуулыбкой, будто доброго дня пожелал, ответил Руслан отцу.
Но я видела его сжатые кулаки, пульсирующую на лбу синюю жилку, побелевшие скулы. Все это не вязалось с отсутствующим выражением лица и скучающим голосом. Врать Руслан не умел, даже когда старался изо всех сил. И не только я это замечала. Его отец тоже прекрасно это понимал. Понимал и давил:
— Стараешься быть хорошим, да? — гаденько засмеялся он. — Быть собой гораздо приятнее, сынок. Не надо притворяться цивилизованным дерьмом, которое плывет по течению. Якшаться с вампирами, пресмыкаться перед ними. Просить подачек у любимого барана Арбитров. Дрожать от страха, только бы не привлечь ничьего внимания. Нравится тебе такая жизнь? Неужели не хочется быть настоящим?
— Нет. Не хочется, — выдержке Руслана можно было позавидовать.
На всякий случай я сделала шаг назад. По-прежнему видела обоих мужчин, но теперь, если они вцепятся друг в друга, мне хотя бы не прилетит случайно.
Лучше было бы вообще уйти, но я должна была узнать, чем закончится этот разговор. Это жизненно важно. И это гораздо проще, чем потом вытягивать из Руслана информацию по крупицам.
— Что ж, о чем тогда с тобой разговаривать… Превратился из хищника в тупое травоядное. Отвратное зрелище, — неожиданно сдался седовласый. — Отдай мне щенка, и я не буду больше тебе докучать своим стариковским брюзжанием.
По тому, как он хитро прищурился, никаким стариком он себя не считал.
— Если ты стал глуховат, то я повторю: пошел прочь.
Если бы я не видела Руслана, подумала бы, что ему вообще наплевать на того, кто стоит перед ним. Вот только горящие ненавистью глаза говорили обратное.
