Фээсбэшник вышел, аккуратно притворив за собой дверь, хотя ясно было, что ему хочется как следует ею хлопнуть. С его уходом атмосфера несколько разрядилась.
— Ладно, — вздохнул Панарин, — раз соседи дело забирают, пусть с ним и мучаются. Думаю, на этом можно и закончить. А вас, Сергей Павлович, я попрошу задержаться...
Когда Житнов, старичок-эксперт и так все совещание и промолчавшие губоповцы покинули кабинет полковника, тот вновь принялся сверлить Сергея взглядом. Пауза становилась уже совсем невыносимой, когда наконец Панарин заговорил:
— Сергей Павлович, я требую объяснений. Я помню, что генерал Шагин, просил меня... по старой дружбе, не вмешиваться в это дело, но, как мне кажется, это уже переходит всяческие границы. Я хочу знать, чем именно вы занимаетесь уже больше года, помимо того, что успешно не раскрыли ни одного дела из тех, что были вам поручены.
— Ну почему уж ни одного, — буркнул капитан.
— Речь не об этом, — отрезал полковник. — Итак, завтра с утра я уезжаю в командировку. На две недели. На этот период все оперативные мероприятия в отношении Верменича прекратить. К моему возвращению представишь все материалы дела. Если хочешь, можешь сообщить об этом Шагину. Вопросы?
Бурун вздохнул и обреченно кивнул.
С легким щелчком чайник отключился. Ольга достала чашки, насыпала растворимый кофе — Ярослав пил только его, чай не любил, да и к настоящему, по всем правилам заваренному кофе (в тяжелой толстостенной джезве, на песочке) был почти равнодушен. Употреблял его лишь изредка, но знатоком себя мог назвать с полным на то основанием. Не ценителем — именно знатоком. В глубоком блюде пышной, аппетитной горкой лежали сдобные булочки. Оленька любила и умела готовить — тем более что делалось это ею с самыми искренними чувствами. Это ведь так приятно — смотреть, с каким удовольствием мужчина ест приготовленное твоими руками...
Но сегодня Яр был рассеян, и булочки поглощал одну за другой, почти не замечая их вкуса. Он, ни в малейшей степени не кривя душой, рассыпался в похвалах ее таланту, но сейчас это были больше дежурные слова. Оленька не обижалась — она понимала, что в их жизни снова наступили трудные времена, и сейчас уже не до простых земных удовольствий.
Вчерашний вызов в Управление федеральной службы безопасности был уже не первым звоночком, настоятельно призывающим к перемене места обитания. Ярослав понимал, что встречи с правоохранительными органами ему не избежать — это всегда случалось рано или поздно, будь то в неспокойном 1905-м, в грозном 1944-м или в застойных семидесятых. Понимал он и то, что чем дальше, тем с меньшей периодичностью будут происходить подобные встречи. Спецслужбы, в своем стремлении получить максимально полный контроль над населением, собирали досье на всех и каждого, и теперь, в эпоху мощных компьютеров, его должны были вычислять все с большей и большей легкостью.
Правда, в этот раз вызов вроде бы и не был связан с его личностью — просто не повезло. Видимо, оперативникам все же удалось связать его и ту сумку с взрывчаткой. О ней на допросе — а дружеской беседой это никак нельзя было назвать, хотя никаких обвинений Яру не предъявляли — упомянули лишь вскользь, но не требовалось особой проницательности, чтобы понять, какой именно вопрос более всего интересует оперативника.
Для себя Ярослав сразу решил не скрывать ничего — по крайней мере ничего, касающегося внешней стороны его жизни. И был неприятно удивлен, отметив, что его рассказ о событиях того дня не вызвал у фээсбэшника особого интереса. Тот слушал вполуха, как будто ничего нового Ярослав ему не сообщил. Это означало как минимум, что в тот день его пасли с самого утра, и на столе перед следователем лежало подробное описание всех телодвижений гражданина Верменича... включая, видимо, и встречу с Ингой.
Если бы дело касалось только его одного, Яр, возможно, и не стал бы предпринимать радикальных мер, Вмешательство в психику, даже если бы он мог это сделать должным образом, вряд ли дало бы нужный эффект — наверняка дело уже обросло какими-то документами, которые так просто не изымешь, не уничтожишь. Да и не один этот следователь, вероятно, в курсе событий. Зато можно было пойти другим, пусть и не слишком надежным, зато уже не раз испробованным путем.
Ярослав сосредоточился. Оперативник — или следователь, кто их там разберет, он в начале беседы представился, но должность его Яр пропустил мимо ушей — в этот момент стоял у окна, сцепив руки за спиной, и преувеличенно внимательно смотрел на улицу. Манера у них такая, что ли? Или фильмов насмотрелись и теперь ведут себя соответственно... Так или иначе, но окаменевшего на несколько мгновений лице Ярослава он не заметил.
