— Теоретически. На практике кокон заключили в трехметровый прозрачный куб. Этот куб находится в самом охраняемом месте на Рианне. Даже если поле отключится... не думаю, что Архонту удастся освободиться. В любом случае, если возникнет хотя бы малая вероятность освобождения последнего Властителя... он будет уничтожен. Немедленно. Мы так и не научились взламывать стасис, даже в Лавке... э-э... в общем, информации о структуре стасиса нигде не удалось добыть.
— Архонт так опасен? Один-единственный человек?
— Ну, прежде всего он не человек... хотя не важно. Да, он опасен. Архонты с их возможностью почти мгновенного подчинения своей воле разумных существ, необоримой жаждой власти и техникой представляют собой слишком серьезную угрозу. К тому же их тело прикрывает природная броня, почти непробиваемая для обычного оружия или простой боевой магии. Только голова и кисти рук открыты, ко и для них у атлантов была защита, уже не природного, а технологического характера, и тоже отменная... и непревзойденная. Знаешь, нам удалось получить несколько исправных образцов оборудования атлантов, лучшие наши техномаги отдали их изучению десятилетия и все равно далеко не во всех случаях смогли расшифровать принципы действия техники Атлантиды. Заставить работать — практически всегда, понять — куда реже. Ни в одной известной нам вселенной техномагия не достигла подобных высот.
Оленька нахмурилась, затем зябко поежилась. В ее глазах плескался самый настоящий страх.
— Значит... значит, они могут явиться и сюда?
Ярослав рассмеялся.
— Ну что ты, Солнышко. Архонты уничтожены, их больше нет.
— Их кет в твоем мире, Ярослав. Только в твоем...
Ольга давно ушла спать, а Ярослав все еще бродил по просторам Интернета, собирая в этой необъятной навозной куче крохи действительно ценной информации. Длинные, многословные рассуждения об Атлантиде он отбрасывал сразу — в большинстве своем авторы переливали из пустого в порожнее, занимаясь утомительным цитированием давно ушедших в мир иной «авторитетов». Или своих же собственных работ. Поиск Атлантиды — благодатное поле, на котором может произрастать любой вымысел, лишь бы он не противоречил Платону с его «Диалогами», да не слишком уж революционно пересматривал сложившееся в обществе представление об Атлантиде.
Он все более и более убеждался в том, что Оленьке показалось очевидным с самого начала. Да, Атлантида существовала и в этом мире. Учитывая, что история Рианна почти не содержала общих вех с этой версией Земли, разделение миров произошло очень давно — и все же, очевидно, после появления беженцев из погибшей Империи. Может быть, эта Земля есть самая первая копия... нет смысла рассуждать о том, что первично — Земля, Рианн или какой-то другой мир. И не важно, что они пошли по разным путям развития... Рианн стал усиленно развивать магию и ее сплав с наукой, здесь же природа сделала ставку на почти чистую технологию. Пути природы, как и пути Господа, если Он существует, неисповедимы. Она, пусть и не обладая собственным сознанием и не способная к волеизъявлению, пробует разные варианты мировых законов и правил — может, это тоже способ обеспечить выживание разумных.
Важно другое — если атланты посетили этот мир до его разделения, значит, где-то в морской пучине, в бункере, надежно защищенном от безжалостного времени, светятся коконы стасис-поля. Если бы сто, тысячу или десять тысяч лет назад атланты пробудились бы — мир не забыл бы такого потрясения.
Наконец, не выдержав сражения с потоком бесполезных сведений, Ярослав махнул рукой на поисковые машины и сосредоточился. Там, где техник точно знает, что нужно делать, тсхномагу следует сконцентрироваться на том — и только на том, — что он желает получить. Магию нельзя разложить по нотам, в немалой степени она идет от подсознания, от силы разума. Ничем иным не объяснить, почему одно и то же заклинание или воздействие одним людям доступно, другим же не поддается. Экран вспыхнул чуть ярче, пронзительно взвизгнули резко набравшие обороты вентиляторы, стремящиеся остудить вышедшую в запредельный режим машину.
Мощный компьютер, способный заставить заскрипеть зубами от зависти подавляющее число поклонников этого вида техники, сейчас работал в ритме, о котором создатели его не могли и мечтать. Сейчас компьютер представлял собой то, о чем грезили и разработчики программного обеспечения, и писатели-фантасты — искусственный интеллект, нацеленный на выполнение поставленной задачи любым возможным способом. Подчиняясь воле техномага, машина просеивала груды информации, выбирала, систематизировала, отбрасывала все лишнее и повторяющееся и выдавала на экран лишь самое важное, всю квинтэссенцию результатов поиска. Но и этих, предельно сжатых и конкретных, результатов было слишком много — люди буквально засыпали свою информационную сеть невероятным количеством хлама.
