— Отставить! — к нашей группе подошел мужчина в синем спортивном костюме с эмблемой «Динамо» на груди и журналом в руках, видимо, судья, обещанный Смирновым. — Что здесь у вас происходит?
Я не стал скрывать, развел руками:
— Нарывается.
— Гурьянов? — спросил судья. — Опять? Марш в раздевалку. С соревнований снимаю!
— Леонид Петрович! — взмолился Гурьянов. — За что?
— Всё, я сказал! — ответил судья.
Гурьянов нахмурился, направился на выход, бросив мне:
— После поговорим!
— Запросто, — ответил я.
— А ты кто такой? — поинтересовался судья.
— Антон Ковалев, 3-й разряд, — ответил я. — Тренер Смирнов.
— Понятно, — он встал перед нами, скомандовал. — Встать! Смирно.
Мы встали в одну линию, вытянулись.
— Я — судья, тренер Леонид Петрович Крайнов. Из вашей группы будут отобраны два претендента на городские соревнования по самбо. Основной и запасной, на случай, если вдруг основной претендент выйдет из строя. Отбор простой. Вы сейчас проведете между собой по одной схватке. Подготовка у вас примерно одна и та же. Кто победит, тот проходит. Ясно? У вас 10 минут на разминку.
Он хлопнул в ладоши и отошел. К другим группам тоже подошли судьи, объявив условия отбора. Правда, в четвертой, самой многочисленной, группе, парни в возрасте от 17 до 18 лет, должны были отобрать для соревнований двух основных и двух запасных претендентов.
В нашей группе первой парой боролись Алик с Никитой, это третий, с которым я поздоровался, у которого были влажные руки. Схватка завершилась достаточно быстро. Алик поймал противника на прием, бросок через бедро и тут же провёл удержание.
Второй парой были я и Василий. Я тоже не стал «танцевать», сбил спарринг-партнеру равновесие, подсек ему левую ногу и тоже провел удержание. Победа.
Третьей парой на ковер вышли Алик и Вадик. Кстати, его фамилия оказалась Гурьянов, младший брат дисквалифицированного самбиста.
Схватка у них сразу пошла не по правилам. Вадик изобразил подсечку левой ноги, но фактически ударил Алику в голень. Кавказец сразу захромал.
— Стоп! — прервал схватку судья. — Минус 4 очка Гурьянову.
Однако, когда он дал команду продолжать, Алик едва мог наступать на больную ногу и вскоре проиграл. Вадик провел подсечку под здоровую ногу и вышел на удержание.
Крайнов развел руками. Едва сдерживая злые слёзы, покрасневший Алик сел на скамейку, растирая голень.
Через десять минут судья объявил:
— Ковалев, Гурьянов! На ковер!
Вадик мне злобно оскалился. Я ему в ответ весело подмигнул. Он сразу нахмурился.
— Буду бить аккуратно, но сильно, — вполголоса процитировал я Папанова из «Бриллиантовой руки».
— Ковалёв! — тут же отреагировал судья. — Минус 4 очка.
— Есть минус четыре очка! — отозвался я.
Вадик ухватил меня за грудки, потянул на себя. Я схватил за рукав и за грудь, развернулся, присел, рванул. Готово! Мой соперник перелетел через меня, прежде чем что-то успел понять и приложился всей спиной. Чистая победа! Удержание я проводить не стал. Но у меня было минус 4 очка…
Вадик встал, поёживаясь. Бросил-то я его на спину со всей силы. Крайнов, махнув рукой, дал команду к схватке.
С полминуты мы кружили вокруг друг друга, «танцевали». Я пытался ухватить соперника. Вадик старательно этому препятствовал, осторожничал, сбивая мои руки. Можно было бы, конечно, применить силу, увеличить скорость с помощью магии, но я пока этого решил избегать. В сущности, Вадик был мне совсем не соперник. Наконец я снова ухватил его за рукав, потянул на себя. Он попытался высвободиться, вырваться, инстинктивно шагнул назад. Я подсек его опорную ногу и отпустил рукав. В результате он упал на спину сам, перекатился и снова встал в стойку. Ребята на скамейке засмеялись. Крайнов вздохнул и поднял руку:
— Стоп! За явным преимуществом победил Ковалёв!
Таким образом, основным претендентом от нашей возрастной категории на городские соревнования был выдвинут я, запасным, как ни странно, Шаркаев Алик. Возмущенному Вадику Крайнов сказал:
— Тебя вообще дисквалифицировать надо за твое отнюдь неспортивное поведение. Понял?
Потом был то ли инструктаж, то ли беседа с комиссией. Выяснилось, что допустить меня до соревнований в моей возрастной группе 16–18 лет могут, но с натяжкой. Соревнования были в субботу, а 16 лет мне исполнялось в пятницу. В конце концов морально выжатый я освободился к трем часам. Вместе со мной все мытарства выдержал и Алик, которому я украдкой пустил «айболита».
— Я бы этого придурка влегкую заборол бы! — крикнул он мне в душевой. — Если б он нормально боролся, по-спортивному. Кстати, нога-то совсем болеть перестала.
Вопреки моим ожиданиям братья Гурьяновы, что старший, что младший дожидаться меня не стали, решили не тратить время зря. Всё-таки эти инструктажи оторвали у меня часа два.
— Домой? — спросил Алик.
— Да, — кивнул я. — Увидимся в субботу.
— Да, в 9.00…
По дороге до остановки я с таксофона позвонил Альбине. На этот раз она сама взяла трубку.
— Меня сегодня шеф к себе вызывал, — сходу сообщила она, узнав мой голос. — Он сказал, что у него всё нормально, и я могу не беспокоиться. Ты меня понимаешь?
— Понимаю!
