— Что вы хотите сделать? — дрожащим голосом спросила я.
— Хочу поднять денег, ты же слышала, — ухмыльнулся Дзагоев. — Тигран мой давний приятель и должник. Он не против был оказать ответную услугу.
— Хочешь, чтобы Марат победил?
Дзагоев расхохотался.
— Кто говорит о победе?
Я побледнела.
Дзагоеву было мало похитить меня и заставить Марата нервничать, он хотел потоптаться по его мужской гордости.
— Хочешь, чтобы он проиграл?
— Узнав, что Марат выйдет на ринг, многие поставят на победу Буйного. По старой памяти! Он будет стараться победить, но козыри у меня на руках. Перед последним боем мои люди шепнут ему, чтобы проиграл. Такого точно никто не ждет! Все будут ставит на его победу, а я поставлю на проигрыш и сорву кассу!
Глаза Дзагоева маслянисто блеснули. Он был в восторге от своего плана.
— Я оплачу Дадашеву тотальным унижением, а потом, когда он решит, что все кончено, избавлюсь от него. Измотанный поединками, Марат станет легкой добычей. От арены до раздевалок коридор длинный и темный. Удавка на шею или нож под сердце. За него даже мстить никто не станет. Уж точно не его брат-мажор! Есть влиятельные дальние родственники, но Марат гордец, всего хотел добиться сам, почти не общается с родственниками. Они совсем не заинтересованы, чтобы впрягаться за его дела! — ухмыльнулся. — Что касается тебя, раньше времени тебя никто не тронет, ведь Дадашев не дурак и просечет сразу. К тому же у него должна быть надежда. Так он будет выступать зрелищнее!
— Что будет потом?
— Как только я расправлюсь с Маратом, ты станешь не нужна. Развлечешь ребят.
— Думаете, у вас получится? Ничего не выйдет!
— Я все спланировал, — ухмыльнулся Дзагоев, вышел и сказал в коридоре. — Отведите девку в комнату, охраняйте хорошенько. Чтобы не сидела без дела, дайте швабру в руки!
Первый день в заточении прошел, словно в дурном сне.
Меня отвели в небольшую комнату без окошек, под лестницей. Какая-то бывшая подсобка, где помещалась всего одна узкая кровать и тумба. От страха я едва чувствовала себя живой и совсем не могла есть, даже воду пила с трудом.
Дзагоев пришел поздним вечером и позвонил Марату, скинул ему фото, как доказательство, что я жива и меня никто не трогает. Но что будет потом? Я не знала…
Мне швырнули старую одежду и приказали драить весь огромный цокольный этаж здания. Кажется, раньше здесь был большой ресторан или что-то подобное. Сейчас здание пустовало, а на цокольном этаже проводили подпольные бои, запрещенные законом.
Помещение давно стояло без дела, но сейчас его активно вычищали, перед большим событием. За мной постоянно приглядывали двое охранников, не сводили с меня глаз, переговаривались о своем, будто меня и не было.
Охранники чесали своими языками на мой счет, фантазируя грязно. В особенности тот, что был ростом пониже, с маленькими, глубоко посаженными глазами. Проведя меня до комнаты, охранник внезапно опустил придержал дверь ладонью и слегка протиснул свою тушу внутрь.
Я запаниковала и это развеселило мужчину.
— Ты чего? — спросил второй.
— Да так. Ничего… Камер здесь нет, — ухмыльнулся.
— И что с того? Дзагоев сказал, раньше времени девку не трогать!
— Никто ничего не узнает, Дзагоев свалил, сам знаешь. Будет издалека за боями следить. Ставки будет делать его помощник. Все схвачено, не робей. Девка такая смачная!
— Дзагоев узнает! — охранник опустил ладонь на плечо своему приятелю. — Даже если шефа нет, он обо всем узнает. Ты и сам в курсе, как он любит, чтобы все было согласно его приказу и никак иначе. Впрочем, если тебе жизнь не дорога, вперед. Я пас.
Охранник поколебался, пошарил по моему телу маслянистым взглядом и вышел, подарив на прощание грязное обещание, не сулившим ничего хорошего…
Я поняла, что нахожусь в западне, выхода из которой не будет.
Желая спасти меня из лап злого человека, Марат отправлялся прямиком в ловушку.
Мне было страшно до тошноты. Страшно и за себя, и за Марата, и за нашего ребенка, о котором он еще не знал. Возможно, нам было не суждено стать счастливыми…
Больше всего я на свете боялась за жизнь неродившегося малыша.
Даже если каким-то чудом нам удастся спастись из лап злых людей, я больше не была уверена, что смогу жить и воспитывать ребенка в таких условиях.
За большими деньгами стояла большая опасность и множество врагов. Пропадет Дзагоев, на его месте появится кто-то другой, и так без конца.
Удар наносят по слабым…
Я и мой малыш всегда будем под ударом, всегда в роли мишени.
Обняв себя за плечи, я целую ночь промучилась без сна, а на следующий день едва передвигала ногами, будучи разбитой, лишенной сил и аппетита.
Нужно было выдраить дочиста столики, за которыми будут сидеть важные гости, но от тошноты и слабости мои ноги подкосились и женщина, отвечающая за уборку, поморщилась при взгляде на меня. Она приказала мне убраться и не путаться под ногами, отвела в раздевалку, сказала, посидеть, пока не станет лучше.
