— Я буду принимать за тебя решения, пока ты вынашиваешь моего ребёнка! — процедил я, выделяя каждое слово интонационно. — Все претензии предъявляй сестре! Пока ты не родишь, я буду решать: что тебе есть, во что одеваться, куда ходить и с кем общаться. Это ты поняла?
— Вы не посмеете, — промямлила Ксюша. Кровь отхлынула от лица. — А знаете что? Катитесь куда подальше со своими претензиями! Я с вами договор не подписывала! Никакой! Так что идите и ищите ребёнка у Лики! А я буду рожать для себя! Или… — Девчонка замолчала и сглотнула слюну, после чего добавила тихо, но четко: — Или сделаю аборт. Поступлю, как посчитаю нужным!
Меня охватила такая жуткая ярость, что я даже слова выдавить не мог в тот момент. Смотрел на неё, сжимал руки в кулаки и понимал: стоит ей сказать сейчас ещё что-то неосторожное, и я взорвусь. А в приступе гнева чертовски сложно себя контролировать! В голове так и свербела мысль утащить непослушную девчонку отсюда, посадить в какую-нибудь клетку и держать там, пока не родит! Ну, или не одумается… Каким бы бредом это не казалось.
Решила угрожать мне? Глупость какая! Угрожать тому, кого многие предприниматели, обладающие серьезными связями, боятся и избегают? Девчонка явно что-то спутала и не представляет, во что ввязалась!
— Ещё слово… И…
— Вы правы! — Голос Ксюши звенел от напряжения, но внешне ничего не выдавало ее эмоций. — Слов больше не будет! Мне надоело ваше давление и присутствие в моей жизни! Я просто уйду! Сама!
Она развернулась и направилась дальше по коридору. Я развеял ярость, удерживающую меня на месте, догнал наглую девчонку, схватил за руку и заставил резко развернуться ко мне. Ксюша уткнулась носом мне в грудь, резко отпрянула, и наши взгляды пересеклись. Карие глаза, с вкраплением золотистого, были наполнены решимостью бороться со мной. Ноздри девчонки раздувались. Того и гляди начнет огонь извергать, как мифические драконы. Мне даже показалась слегка забавной её оборона, но я старался сохранить невозмутимое выражение лица.
— Одно неверное движение стоит жизни твоих родных! Не стоит забывать об этом, — бросил я с гневом, отпустил её руку и ушёл, оставляя обдумывать мои слова.
К черту этот деканат сегодня. К черту малявку! Потом разберусь со всем этим.
Я, конечно, понимал, что нельзя заставлять беременную волноваться, но её глупое отсутствие инстинкта самосохранения начинало уже серьёзно выводить из себя.
Сердце заколыхалось в груди, меж ребер, будто в клетке забился маленький птенчик, которому теперь хотелось срочно выбраться на волю. И мне не хватало воздуха, как этому птенцу — свободы, чтобы расправить крылья и упорхнуть из-под когтистых лап Ястреба…
Барышев угрожал мне, а я, дура, — самая настоящая дура! — снова не смогла сдержать язык за зубами и выдала ему всё, что было на уме в тот момент под властью эмоций. Деспот не планировал сдаваться и уж тем более оставлять мне ребёнка, однако и я надеялась, что смогу бороться с ним. Но этот злыдень-Барышев умел подрезать крылья…
Он плюнул в меня ядом и ушёл, не дав ничего сказать в ответ, да и смогла бы я подобрать какие-то слова? Вряд ли, потому что удушливый ком схватил горло и не позволял выдавить и звука.
После угроз Барышева на душе сделалось очень неспокойно. Интуиция и так с самого утра была никакой, подставляя меня в невыгодные условия, а теперь еще и неожиданная встреча с Деспотом в стенах института. Зря я рано сегодня поехала на учёбу! Хотела сдать реферат заранее, чтобы досрочно закрыть ещё один предмет, а в итоге только собрала новую порцию негатива. Остаток пар я просидела вся взвинченная. Нервы сдавали, мозг не усваивал материал. Даже записывать за преподавателем не успевала, постоянно выпадая из лекции. Решив, что в таком состоянии я не смогу просидеть ещё одно занятие, я поехала домой. С одного пропуска по предмету мне точно ничего не аукнется.
Добравшись до нужной остановки, я выскочила из автобуса и направилась к дому. Ноги отказывались идти, подкашивались, а в ушах звенели угрозы Барышева. Чем больше я думала о последних неделях, после того как Лика попросила сходить за нее к врачу, тем сильнее увязала в собственных страхах. Сможет ли Деспот на самом деле пойти на то, о чём неоднократно говорил? Сможет ли убить человека или навредить ему в угоду своим желаниям? Больше всего я боялась за маму. Лика пока уехала из города, её даже в стране не было, а вот мама… Она легкодоступная мишень. Но неужели у Деспота нет совершенно ничего святого, если он сможет тронуть её?
По закону жанра, если что-то в один день пошло не так, то всё начинает катиться через пятую точку в тартарары. Вот и сейчас я заметила около соседнего подъезда бывшего и замедлилась. Он стоял с пацанами и надменно рассказывал что-то, скорее всего о своём новом постельном достижении. Коим однажды оказалась и я.
Стараясь незаметно прошмыгнуть мимо их компании, я ускорила шаг, но именно в этот момент бывший обернулся. Он широко округлил глаза, а на его губах оскалилась широкая улыбка, будто он выиграл куш.
