— Как ты можешь делать вид, словно не произошло ничего особенного?! — не выдержала я.
В ответ Лютый наградил меня искренне недоумевающим взглядом, и я в очередной раз ощутила себя простой, наивной дурочкой. Ночь, проведённая нами вдвоём, не была особенной для Лютого.
Как глупо, как наивно было подумать, словно я выделяюсь для него из толпы тех девушек, с которыми он проводил свои ночи? Из того, что я узнала о нём, сделала вывод, что Лютый не заморачивался вопросами верности своей супруге и охотно развлекался на полную катушку в обществе других девушек.
Так с какой стати я могла бы стать исключением из правил?!
Окончательно стушевалась, я перевела взгляд вниз, разглядывая руки, лежащие на коленях. Внезапно на моё левое колено опустилась массивная, горячая мужская ладонь, сжав ногу пальцами, как тисками.
— Вот ты и стала взрослой, Машутка.
— Ничего лучше ты не мог придумать? — спросила дрожащим голосом, не понимая, откуда во мне набирается смелость говорить ему что-то в ответ и пытаться противостоять бешеному напору.
— Я не мастер речей. Научи, — криво ухмыльнулся Руслан. — Хотя ты же химичка… Ну, так скажи, взрывная химическая реакция была или так себе? Поставь оценку, — снова улыбнулся.
— Откуда мне знать?! Ты стал моим первым мужчиной. И я об этом сожалею! — добавила в сердцах.
— Брось эту ерунду! — пригрозил Лютый. — Если бы сожалела, сама бы на меня ночью не лезла.
— Это всё ты!
— И ты. Забросила на меня свои ноги, тёрлась, как кошка… Сожалеет она. Ага! Брехунья! Скажи честно, что ты мечтаешь о повторении.
Что?!
Каков наглец! Какая самоуверенность в собственной неотразимости!
Мы совсем недавно покинули придорожный мотель, а Лютый заявляет, что я о нём уже мечтаю! Соскучилась, что ли? Времени не было думать о таком.
— Ничего подобного.
— Больше всего на свете я не люблю, когда мне врут.
Взгляд Лютого стал совершенно непроницаемым, как чёрная ночь без единой звездочки на тёмном небосклоне.
Я заметила, что автомобиль замедляет свой ход, и забеспокоилась. Неужели Лютый задумал что-то недоброе? Авто остановилось на обочине.
— Полезай на заднее сиденье, — хриплым, чувственным голосом произнёс Лютый. — Я проверю.
— Что именно? — прошептала.
— Проверю тебя на враньё! Сейчас ты не на адреналине, в здравом уме. Хочу почувствовать, как сильно ты будешь жалеть, когда я тобой займусь плотно…
Произнеся это, Лютый плотоядно уставился на мои губы.
— Не надо… — сказала из последних сил.
Воздуха вдруг резко стало не хватать. Мне буквально было нечем дышать, и полные, чувственные губы Лютого придвинулись ко мне.
По телу пробежала огненная дрожь и трепет узнавания — я хорошо помнила, что Лютый целовался умопомрачительно хорошо.
Я понимала, что вот-вот должно было случить что-то непоправимое, но не обнаружила в себе сил противостоять этому. И, что ещё хуже, мне, если быть честной, не хотелось останавливать Лютого…
Однако в момент, когда моё самообладание почти покинуло тело, ставшее безвольным, резко затрезвонил телефон Лютого. Я отпрянула от мужчины, а он достал телефон из кармана и сильно нахмурился.
— Здесь будь, — приказал мне перед тем, как покинуть салон автомобиля.
Телефонный разговор длился от силу минуту, не больше. Но когда Лютый вернулся в автомобиль, он выглядел очень сосредоточенным, на лбу обозначились морщины. Не говоря ни слова, Лютый резко нажал на педаль газа и машина, совершив резкий, опасный рывок, двинулась вперёд. Желудок ненадолго подскочил вверх и опустился на привычное место.
Лютый молчал, и напряжение в салоне возрастало. Мужчина был хмурым, глаза стали ещё темнее и злее. В каждом, даже самом незначительном жесте, ощущались сильные эмоции.
— Что-то случилось?
— Да.
Снова повисла тишина.
— Мне нужно улететь из города, на родину. У меня умер дед.
=28=
Слова Лютого прозвучали тревожно и я ощутила, как над головой мужчины сгустились грозовые тучи из множества неприятностей. Под давлением более серьёзных жизненных проблем наша маленькая ссора и препирательства отошли на второй план, и Лютый больше не стал говорить на тему нашей близости.
Он вдавил педаль газа в пол, и внедорожник помчался на большой скорости.
Одновременно с эти Лютый набрал чей-то номер телефона, удерживая телефон возле уха. Я увидела, как стрелка спидометра поползла резко вверх и испытала страх, что мужчина может не справиться с управлением.
— Это опасно! Опасно вести машину на большой скорости и вести телефонные переговоры. Здесь есть специальное крепление для телефона, — указала я дрожащей рукой на держатель, установленный на приборной панели. — Скоропостижная и глупая смерть ещё никого не красила, — добавила совсем тихо, не ожидая, что Лютый прислушается.
Но вопреки моим ожиданиям, мужчина поступил правильно. Он с силой воткнул телефон в крепление и начал звонить по громкой связи. Ему не пришлось по вкусу, что пришлось вести важные переговоры в моём обществе. Откровенного говоря, я поняла не слишком многое: лишь то, что было сказано на русском, а большую часть бесед Лютый вёл на своём родном языке.
