Точно, как тогда… В номере моем… Я такой искренней естественности сто лет не помню!
Этим. Этим и зацепила.
Никакого в ней нет притворства!
Хотя… Тараканы какие-то странные, это есть… Может, даже и похлеще, чем если бы играла!
Но странное чувство она во мне вызывает.
Кроме того, что сожрать и заласкать ее до смерти хочется, хочется и обнять. Прижать к себе. Руки повыламывать всем, кто обидит и защитить от всего мира!
А он жесткий. Очень жесткий! Особенно для таких вот сладких маленьких девочек! С попой красивой и глазищами на поллица!
И…
Сам прифигел.
Но понял в этот момент, что и от себя даже защитить ее готов!
– Мммммм….
Даже зажмуриваюсь.
Откидываю голову назад. Прикрываю глаза.
Вкус еды тает на языке. Взрывается не хуже, чем вкус ее сладких губок!
– Садись и ешь, Таня!
Чего она мнется. Застыла, как изваяние. Чуть не шарахнулась к окну, как только отпустил.
Я что? Ее чем-то обидел? Или напугал?
Ни с кем еще в жизни не проявлял столько терпения!
А тараканов у сладкой Тани, вагон и еще стопятьсот прицепов!
– Садись, говорю!
Уже почти рявкаю.
Перепуганно смотрит.
Как будто и правда. Я ее сейчас на вилку с ножом подцепить собираюсь.
– Таня. Я не ем сырых девчонок! Тем более… Хм… В одежде!
Надо было условия выставлять!
Сказать, что она голой у меня по дому должна ходить!
Нет. Ну а что?
Я же должен хоть что-то получить, кроме пожара в штанах? Адского, между прочим! Такого у меня с подросткового возраста не было!
А ведет себя, как будто я ее вообще. Раздел и в клетку посадил. И плетью бить собираюсь! Ну, что за девка!
– Вот так. Хорошо. Успокойся. Наверняка же и сама ничего не ела.
Затихает.
Даже сопеть как паровозик перестает.
Нервно откидывает прядь пышных волос со лба.
Черт.
А мне хочется усадить к себе на колени. Заправить непослушную прядь за ухо. Дышать ее запахом. Проводить пальцами по сладеньким сочным губкам.
Ощутить, как она втянет этот палец… Чуть посасывая, проведет по нему своим маленьким. Розовым. Шершавым язычком!
Опять мысли совсем в другую сторону едут!
Несутся , как локомотив с горы, съехавший в рельс!
И опять.
Злюсь.
Закипать все внутри начинает!
Вот чего? Чего ей, дурочке, не хватает?
Простенькая сейчас такая. Раскрасневшаяся. Само очарование! Милая, что аж в груди все сжимается. Такая… На вид чистая!
Сестренка у нее ангел!
Ну, денег, может, мало, но есть же нормальные! Нормальные способы их заработать!
Готовит офигенно.
Ни один ресторан не сравнится!
Потому что…
Да.
В ресторане оно все… Шикарное. Подано с наворотами. Лучшие повара для тебя стараются!
Но вот этого вот…
Душевного такого… Уюта семейного, домашнего…
Когда просто двое вместе сидят на кухне рядом. О чем-то беседуют. Смеясь. Или даже просто молча…
Вот этого там нет.
И ни за какие деньги не купишь. Нигде. Никогда. Хоть сто миллиардов на стол вывалишь!
Как модели-девки все те рестораны!
Красивые, и… Пустые!
Глянцевые, и пластмассовые!
Нет, в каждой из них своя изюминка, конечно. Каждая пытается в себе ее найти, а если нет, то сделать при помощи хирурга. Особенный разрез глаз или необычная форма груди. Или жесты какие-то и голосок с сексуальным придыханием!
Но даже эти изюминки.
Скучные. Штампованные.
Сначала забавно даже, а после приедается. Раздражать начинает!
А она…
Сжимаю вилку в руке так, что почти гнется.
Она настоящая. Естественная. В этом ее весь кайф. В этом ее главная изюминка. И крышу сносит так, что улетать заставляет!
И что?
Такой, как все эти глянцевые хочет стать?
Поэтому из трусов выпрыгивает?
Жрать в доме почти нечего, а сама брендовые шмотки напяливает и по кабакам дорогим шляется, на которые денег у нее нет! Чтобы спонсора себе богатого отхватить!
Рычу в ярости, а она вдруг снова. Дергается. Как дикая. Перепуганная лань! Глазища свои распахивает! Губки приоткрывает!
Так!
Спокойно, Евгений! Держаться! Перестань себе представлять, что бы так прекрасно сейчас в эти губки вошло!
Выдержка-то не железная!
Она что себе думает?
На кой черт провоцирует сама и сама же сбегает? Смотрит на меня с таким ужасом?
И глазища свои распахивает, как тогда… В тот первый толчок, когда я в нее ворвался… распробовал, на свою голову!
А ведь станет же такой, – понимаю.
Пожирая малышку глазами.
Жадно втягиваю аромат и это чувство.
Что в груди екнуло.
В самом сердце.
Сколько лет я этого не ощущал?
Простого семейного уюта?
Лет с двенадцати так точно, да! С тех пор, как мы с Дикарем оказались в детдоме! Правда, и он тогда не был еще Дикарем. А простым парнем Маратом. Эту кличку уже потом заслужил. Кулаками яростными и тем, что до последнего дрался. Не мог руками, так зубами цеплялся. И крошил. Крушил. Оба мы против всех тогда стояли насмерть!
Запретил себе думать. Запретил вспоминать!
Нельзя даже мыслями возвращаться в прошлое!
Иначе размяк бы.
Ни черта бы не достиг. Там бы и сломали!
Хотя…
Жизнь в высоком бизнесе мало чем отличается от детдома.
Или ты , или тебя. И драться похлеще приходится. И каждый день. Реально. Насмерть!
Не вспоминал. Но вдруг нахлынуло. Накатило. Так резко и жестко вдруг, как будто на голову весь тот торговый центр повалился, который снести решил!
Вот так пахнет счастье. Вот так оно выглядит.
