Заноза в сердце так и застряла, я до сих пор не могу забыть Шаха. А встречаться с ему подобными… чревато. Да и его могу встретить в посетителях. Я-то Шаха узнаю, а вот он меня нет. И это больно и обидно. Я из тех наивных дур, которые хотят быть единственной для мужчины, которого полюбили…
Даже мысленно спотыкаюсь на этом слове. Глупость. Секс не повод для знакомства — так ведь говорят. Так что пора закаляться в плане чувств и эмоций.
Опять улыбаюсь женщине.
— Всего хорошего, Жизель Игнатовна, благодарю, что уделили мне время.
Разворачиваюсь и иду к дверям, но меня окрикивают:
— Погоди, Журавлева. Не спеши.
Смотрю на женщину через плечо и поднимаю брови, не ожидала, что окликнет.
— В посудомойки пойдешь? Оклад значительно меньше и пахать придется знатно. Посудомоечные машины есть, но много чего и ручками отмывать придется.
Предложение распорядительницы «Азимута» вызывает счастливую улыбку на губах, и я отвечаю четко:
— Пойду… конечно, пойду!
— Ну вот с таким настроем и приступим. Только имей в виду: хозяин человек педантичный во всем. Каждый винтик в иерархии империи Байсарова работает в слаженной системе. Тебе сейчас идут навстречу. Нужно соответствовать.
Уверенно проговаривает распорядитель клуба, на что я киваю, в глубине души все же немного удивляюсь. Такая пламенная речь, словно меня менеджером берут работать, а не простой посудомойкой, которая и носа к гостям клуба не высунет.
— Все понятно? — задает вопрос.
— Да.
Женщина хмурит идеально нарисованные брови, рассматривает меня. Не знаю, настоящее ли у нее имя или творческий псевдоним, а может, родители были фанатами творчества Адана и заядлыми фанатами балета “Жизель”, как знать?!
Я вот всегда мечтала попасть на спектакль в Большой театр, помню, как пришла к кассам, окрыленная мечтой побывать в Большом, но когда увидела цены на билеты, поняла, что не светит.
Вообще. Ни в каком обозримом будущем.
Все же столица на глянцевых картинках и Москва в реальности совершенно иная…
— Костя! — кричит Крупская и откуда-то из боковой двери появляется молодой парень. Симпатичный. Вихрастый. В идеально отутюженной белой сорочке и темных классических брюках со стрелками.
Лицо у него светлое и когда он смотрит на меня и приветливо улыбается, на его щеках появляются ямочки. Такой красавчик. Немного журнальный. Например, Шах совершенно иной. Мужественный. Брутальный. Смотришь на такого и пробирает, а вот этот Костик, несмотря на няшную внешность, не вызывает никакой реакции.
Парень торопливо подходит к управляющей и с почтением обращается:
— Да, Жизель Игнатовна.
— Проводи Полину на вторую кухню.
— Хорошо.
— Познакомь Журавлеву с персоналом и объясни, что и как ей предстоит делать в должности посудомойки, а я пока занесу ее документы в бухгалтерию.
— Обязательно все сделаю, — и уже мне: — Пойдем.
Константин приглашает жестом за собой, мы проходим в отдельное помещение, светлое, с бесчисленным количеством ящичков на противоположной от входа стене.
Парень кивает в сторону железных шкафчиков.
— Выбирай крайний. Теперь он твой. Вещи оставляешь в нем. Обувь — сменная. Сейчас решим с формой. Переоденешься. В уличной одежде на кухню нельзя, распущенные волосы — под страхом смерти, — выговаривает многозначительно, а затем улыбается светло, — по всем вопросам дергай меня, помогу, но не наглей. Твое дело посуду мыть и не ломай ничего! Здесь все дорогое, даже тарелки, которые тебе на первый взгляд покажутся простыми, стоят целое состояние. Так что разобьешь парочку — привет зарплата, поняла?
— Поняла, — отвечаю спокойно.
— Окей, тогда я пойду за твоей формой. У тебя какой размер?
Окидывает мою фигуру прищуренным взглядом этакого знатока. Напыщенный.
— Худенькая. Умотаешься ты. На тяжелую работу тебя Жизель взяла.
— Я крепче, чем кажусь, — отвечаю с иронией.
— А еще симпатичная, — подмигивает, — и правильно, что в зал к завсегдатаям этого клубешника Жиля тебя не взяла. Сожрут с потрохами такую кралю и не подавятся.
Смотрю на парня во все глаза.
— Не поняла, ты про что?!
Улыбается еще шире.
— Ты симпатичная. Если присмотреться, даже очень. Волосы темные, а глаза неожиданно светлые. Тут народ разный бывает. Ну а официантки, сама понимаешь, на виду. Утащили бы тебя! Но с кухни это проблематичнее!
В шоке открываю рот и делаю шаг назад, готовлюсь бежать и от веселого Костика, и из этого клуба. Если я напоролась на очередной “Элит” — то это уже не просто не смешно, а ужас какой-то.
Но парень ловит меня за руку, почуяв неладное, я, видно, свою панику скрыть не смогу, он в глаза мои внимательно посмотрел и улыбаться перестал.
— Ты что, испугалась? — спрашивает серьезно. — Да пошутил я, не трусь. В клубе Байсарова жесткие рамки. Валид Каримович кожу с любого спустит, кто его законы нарушит.
— Рамки — это хорошо, — отвечаю чуть хрипловатым голосом.
— Ты прости, Полин, это я тебе так комплимент неудачно сделал. Дурак. Ты мне просто понравилась. У нас тут девки прожженные, цепкие, а ты как с луны. Нежная.
Отнимаю свою руку из пальцев парня.
— Я сюда работать пришла и отношений не ищу, — обрубаю резко, а Костя опять улыбается.
