Уже на улице я вытащил мобильный и, игнорируя кучу пропущенных, набрал Майка:
— Мне нужно встретиться с сиделкой Эрика.
— Это все понятно, Харт, — бесцеремонно перебил он меня, — но у нас пока есть проблема важнее…
…Даже не думал, что пресса так живо среагирует. Не успел я доехать до здания офиса, машину окружила туча с молниями вспышек фотокамер. И вопрос у всех сводился к одному:
— Господин прокурор, что вы ответите на обвинение Донны Линдон?
Я испытывал смешанные чувства. Хотелось задушить идиотку лично… Но в то же время я восхищался отважной дурочкой. Вот так вот объявить на весь Клоувенс, что я ее изнасиловал — надо отчаяться серьезно. А я ведь и правда это сделал. Она не давала мне согласия, а я не спросил — не соображал в тот момент ничего. Только обстоятельств не отбросить. Трагедия лишь в том, что этой глупостью журналистка сделает больней только себе. И мне нужно постараться смягчить для нее этот удар. Потому что общество ее раздавит.
Я замер перед камерой на вдох, дожидаясь, чтобы эта чирикающая туча угомонилась.
— Донна расстроена тем, как именно произошел мой выбор, — заговорил в первый ткнувшийся в морду микрофон. — К сожалению, сложно было что-то изменить в тот момент… Поэтому вышло, как вышло.
— Вы выбрали Донну Линдон своей парой? — полетел следующий вопрос. Журналисты загомонили.
— Именно. И уведомил ее семью о своем выборе. Надеюсь, Донна примет мое предложение.
— Что же заставляет девушку подавать против вас иск?
— Она не может испытывать притяжение пары, поэтому ей было очень тяжело пережить мои вынужденные действия в ее отношении…
Я подбирал каждое слово, глядя в камеру. Представить, что она сидит где-то на том конце и смотрит мне в глаза, было несложно.
— …Мне очень жаль, что ей пришлось ощутить на себе все произошедшее иначе, чем это происходит у большинства.
— Процент вероятности вашего предпочтения столь мал, что трудно поверить, — полетел вопрос от мужика слева.
Только мужчина в такой ситуации мог задать такой вопрос.
— Верно. Поэтому я считаю, что мне повезло, и надеюсь, что Донна примет мои извинения.
— Она еще думает? — снова вопрос от женщины.
— Видимо, уже нет, — улыбнулся я вежливо. — Прошу меня извинить.
Не извинили — попытались кинуть еще несколько вопросов в спину, но я уже не слушал, быстро прокручивая в памяти свои ответы и просчитывая, как каждый ляжет в нашей с Донной партии.
Я смягчил ситуацию, как мог. Когда она станет моей — а она станет, — легко будет это вывернуть шоковым состоянием в виду ее особенности. Хотя общество эту особенность и считает неполноценностью, я больше верил Карлайлу. А еще больше — себе. Мне плевать, что даст мне Донна. Будут дети — отлично, нет — значит, нет.
Во втором случае оставалась только одна проблема: если у избранницы оборотня нет детей, он может повестись на истинную. Шанс очень мал, но он есть. То есть зверь в прямом смысле может вильнуть хвостом и оставить неистинную женщину несмотря ни на что. Может. А может, и не вильнуть — все зависит от мужчины.
В себе я был уверен. И уж если меня так приложило от этой журналистки, я точно никуда не собирался больше. Зверюга у меня требовательный — искал, видимо, долго и тщательно. Лучшего, правда, времени не нашел. Но уже ничего не поделать.
У меня сейчас другая проблема — моя избранница еще даже в лапы не далась.
— Видел? — нахмурился Майк на мое появление в приемной. Он стоял перед плазмой на стене, по которой как раз транслировали мой эпический экспресс-опрос у входа в здание. — Ты молодец. Но это — запредел. Я считал журналистку умнее.
Моя секретарь повернула ко мне голову, но взгляд от плазмы на стене так и не отвела.
— Быстро они, — нахмурился я. — Когда насмотришься — ко мне.
— Иду, — прошел он в мой офис следом и закрыл двери. — Парсонс сейчас озвереет.
— Не привыкать, — опустился я тяжело в кресло. Я был зол. На Донну, на ее тупых адвокатов, которые либо совсем идиоты, либо не имеют на нее влияния, либо вообще работают против нее. Вытащив мобильный, я быстро нашел ее номер и, глядя на Майка, принялся слушать гудки. Знал, что возьмет. Изображала же из себя смелую…
— Господин прокурор…
— Получил твое послание, — перебил жестко.
— Я вам ничего… — охрип ее голос.
А у меня снова заплясали кровавые точки перед глазами. Кровь ударила в голову, и я стиснул зубы:
— Уже собрала вещи?
— Вы, может, не поняли, но я к вам не собираюсь, — взяла она себя в руки. — Вам еще не звонили? Сегодня в шестнадцать предварительное слушание в суде по моему делу.
— Я дал тебе сутки, — сурово перебил ее снова. — Они истекают сегодня вечером. Если не окажешься у меня — я выцарапаю тебя из любой щели, куда бы ни забилась. И поверь — суд, который ты сегодня собрала посмотреть на свое личное унижение, только вздохнет от облегчения.
Я поднялся и стремительно вышел из кабинета. Не хотелось, чтобы кто-то слышал. Сначала мне хотелось быть жестким с ней, но сейчас я боялся ее сломать, потому что в следующих словах явно слышался хруст:
— Зря ты так думаешь, — дрогнул нервно ее голос.
— Я думал, твоим словам можно доверять. Ты просила день.
