Вскоре я оказался в приемном покое. На небольшом возвышении резное кресло, а вдоль стен столы и лавки. Здесь наместник пировал, принимал гостей и недавно праздновал свадьбу. Но теперь в его доме буду проживать я, раз уж так судьба распорядилась.
Спокойно, словно так и надо, я присел в кресло наместника и отцепил ножны. Меч прислонил рядом, расслабился и откинулся на широкую спинку. Удобно. Комфортно. Мне понравилось. Даже вздремнуть можно. Однако дело прежде всего, и я кивнул Ойгену:
— Потери есть?
— У нас нет.
— Наместника взяли?
— Да.
— А казну?
— Она под охраной.
— Отлично. Всех наших командиров, кто появится, сразу ко мне. А пока прикажи, чтобы завтрак приготовили.
— Сейчас кухонных рабочих освободим, и пусть готовят.
— Отставить!
— Почему?
— Ты смерти нашей хочешь? Они ведь могут в еду яд подсыпать. Лучше из наших запасов что-то взять: мяса вяленного, хлеба и копченостей.
— Я понял.
Завтрак появился через несколько минут, как и заказывал — хлеб, мясо и фляга с водой. Пока подкрепился, подошли командиры нашего войска, и мы провели небольшой военный совет, на котором были приняты решения по управлению городом.
Временным комендантом назначается вождь Будай, он человек опытный. И глаза старого вождя, при таком известии, заблестели. Понятно, что он почуял выгоду, и сбылась его мечта, взять в руки настоящий город.
Всех важных пленников: наместника, сотника Мирра, гвардейцев, жрецов, армейских офицеров и местную элиту, какая не успела сбежать; за город, в поле, где будет построен временный лагерь с оградой. Это на себя взял Вольгаст.
Рядовых горожан и солдат сгоняем в один из районов Нирзоя. Место удобное, клин между двумя стенами. Значит, легко охранять. Ответственный — Дыхо.
После распределения пленных, трофейные команды начинают сбор «хабра». Задача для коменданта, Наймара и Ромая.
К границе провинции высылаем разведку. Главные, разумеется, Ойген и Шогох.
В общем, это основное. Отныне можно было считать, что провинция под нами, только пограничников добить осталось, да пару небольших гарнизонов расколошматить, и можно объявлять о независимости.
— Совет окончен.
Я отпустил командиров, но разошлись не все. Ромай и Будай остались. И главный лучник сказал:
— Оттар, у нас просьба.
— Слушаю вас.
— Отдай нам наместника.
— Зачем?
— У него моя невеста, дочь Будая. Хотим обменять ее на этого жирного борова.
— Вы собираетесь самостоятельно провернуть это дело?
— Попробуем.
— Нет. Наместником я сам займусь и обещаю, что вопрос с дочерью Будая будет решен.
Сотник и комендант остались недовольны, однако не возражали и не спорили. Ну и ладно. Объяснять им я ничего не собирался. Потом сами поймут, что менять пленных централизованно гораздо легче и выгодней. Да и не правильно это — разменивать целого наместника, у которого в королевстве есть серьезная казна и имущество, на одну девушку, пусть даже она дочь вождя. А поменять его на золото и девушку в придачу, уже нормально.
Впрочем, все это потом, когда парламентеры короля Фурро выйдут на связь, если они, конечно, появятся. А пока на прогулку по городу, первому крупному поселению, которое принадлежит мне. Не царю и не королю, а мне, Оттару Руговиру, пятому сыну северного барона и наследнику Древних…
Удачливый вождь привлекает людей — истина древняя, особенно если у него есть золото и он одерживает славные победы. Это факт и после захвата Нирзоя мои дела резко пошли в гору. На удачу я и раньше не жаловался, поскольку, несмотря на все невзгоды, судьба мне улыбалась. Но когда главный город провинции оказался под нашим контролем, произошел прорыв. Поперло — сказал Вольгаст, и это правда.
Во–первых, часть перепуганных горожан и несколько конных солдат смогли сбежать из города, а затем быстро добраться до реки Арабат, естественной границы между Нирским королевством и провинцией Яфтар. Там они встретились с авангардом вражеской армии, которая шла на выручку осажденному Нирзою, и он остановился. Видимо, королевский полководец наслушался рассказов о «страшном» колдуне и решил, что соваться в объятую мятежом провинцию с пятью сотнями всадников глупо. И это дало нам возможность без боестолкновений, сразу после штурма местной столицы заблокировать мост через реку Арабат — горцы на левом берегу, а нирские всадники на правом.
Во–вторых, горожане и пленные солдаты, вели себя на удивление смирно. За седьмицу ни одной попытки поднять бунт и только девять побегов, из которых лишь два увенчались успехом. Причем беглецы, молодой парень–сирота, которому нечего было терять, и местный вор, далеко не убежали. Обоих перехватили возле реки, едва не затравили собаками и вернули обратно.
