Онъ кивнулъ ей молча головою и тихо зарыдалъ. Когда Анна вышла, Эмми подошла къ дивану и ласково начала уговаривать Филиппа. Она догадалась, что этому гордому, непреклонному человѣку трудно сознаться въ своей ошибкѣ и еще труднѣе знать, что ему готовится униженіе отъ людей, которые до сихъ поръ считали его умнѣе себя. — Хоть бы Гэй былъ подлѣ него! подумала Эмми, чувствуя, что она не въ состояніи успокоить нравственныя страданія Филиппа. Женскій тактъ ея запрещалъ ей много говорить.
— Успокойтесь, полноте, вы сами увидите современемъ, что хорошо поступили, написавъ папа, — убѣждала она больнаго, давая ему нюхать спиртъ и втирая ему одеколонъ въ виски.
— Благодарю, Эмми! отвѣчалъ Филиппъ, успокоившись немного. Ну, что Гэй?
— Слава Богу, онъ спалъ хорошо, и теперь чувствуетъ себя свѣжѣе.
— Однако вы ему вѣрно нужны. Я васъ задержалъ.
— Да, если онъ проснулся, я бы желала пойдти къ нему — замѣтила Эмми. — Да вамъ то лучше ли, Филиппъ?
— Лучше, лучше, я пойду къ себѣ, - сказалъ Филиппъ, и онъ хотѣлъ встоть.
— Нѣтъ, одного васъ не пущу, погодите, я позову Арно, онъ васъ сведетъ въ постель, — сказала Эмми и побѣжала за Арно.
Мужа нашла она не спящимъ и разсказала обо всемъ случившемся.
— Бѣдный малый! замѣтилъ Гэй. — Намъ нужно его успокоить.
— Написать мнѣ къ своимъ, какъ дорого стоило ему признаніе, — спросила Эмми. Мама очень обрадуется, узнавъ, что ты съ нимъ объяснился.
— Имъ никогда не понять, что выстрадалъ Филиппъ — со вздохомъ возразилъ Гэй.
— Я предупрежу папа и пошлю письмо Филиппа немного позже, чтобы смягчить впечатлѣніе, которое оно сдѣлаетъ на нашихъ.
— Бѣдная Лора! сказалъ Гэй. Напиши ты къ ней тоже, Эмми, скажи, что я очень раскаяваюсь, если огорчилъ ее своими неумѣстными шутками на счетъ Филиппа.
— Ну, полно, — улыбаясь возразила Эмми. — Если кого можно упрекнуть въ этомъ, то конечно меня, а не тебя.
— По крайней мѣрѣ теперь, Эмми, ты вѣрно тоже заговорила.
— Еще бы! я недаромъ видѣла, что вынесъ Филиппъ.
Эмми усѣлась писать свои письма подлѣ самой постели мужа. Онъ поправлялъ ей нѣкоторыя выраженія, совѣтывалъ приписать то то, то другое, и говорилъ такъ здраво, обстоятельно, что Эмми вообразила уже, что Гэй выздоравливаетъ, хотя пульсъ его былъ еще высокъ, а жаръ не проходилъ.
1853
