Йондж, Шарлотта Мэри(Charlotte Mary Yonge)(1823–1901).— английская писательница, род. в 1823 г., автор 160 сочинений. Давно практически не публикуется. Но сами англоязычные читатели с удовольствием отсканировали 71 роман Йондж (См. Проект Гутенберг). Фамилия писательницы писалась и пишется по-русски «многовариантно»: Мисс Юнг, Йонг, Янг.Очень молодой выступила на литературное поприще и издала большое число исторических и тенденциозно-религиозных романов, не лишенных теплоты и задушевности. Наиболее известные из них: «The Heir of Redclyffe», «Heartsease», «Dynevor Terrace», «The Daisy Chain», «The Young Stepmother», «Hopes and Fears», «The Clever Women of the Family», «The trial», «The Prince and the Page», «The Chaplet of pearls». Часть прибыли от продажи своих романов Й. отдала на различные благотворительные учреждения. Умерла в 1901 г.
Первое извѣстіе о болѣзни Филиппа пришло въ Гольуэль утромъ, во время завтрака. Чарльзъ распечаталъ письмо и, пробѣжавъ его, замѣтилъ:
— Такъ и есть! Онъ настоялъ на своемъ, пошелъ въ горы, и занемогъ!
— Кто? кто болѣнъ? неужели Гэй? закричали со всѣхъ сторонъ.
— Нѣтъ, не онъ, а Филиппъ, — возразилъ Чарльзъ. — У нашего капитана прилипчивая горячка; онъ заразился ею въ какой-то трущобѣ и лежитъ теперь въ бреду, а братъ съ сестрою переселились въ Рекоару и ухаживаютъ за нимъ. Препріятное занятіе для молодой четы! Нечего сказать!
Лора не могла выговорить ни слова. Вѣсть о болѣзни Филиппа поразила ее какъ громомъ; она машинально двигала руками, разливая чай, между тѣмъ какъ вся кровь прилила къ ея сердцу, а руки дрожали какъ въ лихорадкѣ. По окончаніи завтрака, она убѣжала къ себѣ въ комнату и заперлась тамъ. Въ эту минуту Лора съ горечью подумала, что съ отъѣздомъ Эмми она потеряла послѣдняго друга. Съ сестрой она могла бы говорить откровенно обо всемъ, а теперь ей приходилось страдать молча. Ея радость, ея сокровище Филиппъ болѣнъ, а семья толкуетъ объ его болѣзни какъ о вещи обыкновенной, его же осуждаютъ за упорство, бранятъ, зачѣмъ онъ пошелъ въ горы… какъ тутъ съ ума не сойдти! Лорѣ живо представилось, какъ сильно долженъ страдать Филиппъ, подъ надзоромъ такого неопытнаго юноши какъ Гэй. — У нихъ тамъ вѣрно и доктора нѣтъ, и лекарствъ негдѣ достать, — думала она, заливаясь слезами. — Онъ умираетъ, а имъ всѣмъ до меня и дѣла нѣтъ!..
Сознавая себя преступной въ глазахъ Божіихъ, Лора не могла молиться, губы ея шептали несвязныя слова, а голова и сердце заняты были другимъ. Какъ она ни старалась скрывать свое горе отъ семьи, но мать, братъ и сестра, зная ея давнишнюю привязанность къ Филиппу, вполнѣ сочувствовали ей, хотя иногда и удивлялись излишней ея впечатлительности. Мистриссъ Эдмонстонъ болѣе другихъ жалѣла Лору; она ласкала ее, окружала всевозможнымъ вниманіемъ, но Лора какъ будто не замѣчала этого и вся отдалась своему горю. Она по цѣлымъ днямъ бродила по саду или сидѣла молча у себя въ комнатѣ. Когда пришло извѣстіе, что положеніе Филиппа безнадежно, она всю ночь не раздѣвалась и вплоть до утра не прилегла ни на минуту.
Только-что всѣ въ домѣ проснулись, Лора опомнилась, поправила туалетъ свой и пошла внизъ. Къ завтраку она явилась вся блѣдная, съ глазами распухшими отъ слезъ; она въ ротъ ничего не взяла, и ушла въ садъ, при первой возможности. Мать немедленно отправилась вслѣдъ за нею, но на дорогѣ ее остановила старушка няня. — Сударыня, — сказала она встревоженнымъ голосомъ:- миссъ Эдмонстонъ вѣрно нездорова. Представьте себѣ, у нея постель даже не измята. Она вѣрно не почивала всю ночь.
— Неужели, няня? спросила мистриссъ Эдмоистонъ.
— Да-съ, мэмъ, мнѣ объ этомъ Джэнъ сказала, а я потомъ пошла сама посмотрѣть. Бѣдное дитя, она все по мистерѣ Филиппѣ убивается! Немудрено, вѣдь они росли вмѣстѣ. Извольте сами сходить къ миссъ Лорѣ, не то, право, она сляжетъ, увѣряю васъ.
— Иду, иду, няня! ласково возразила мистриссъ Эдмонстонъ, и дѣйствительно, войдя въ садъ, она нашла Лору въ одной изъ отдаленныхъ крытыхъ аллей. Молодая дѣвушка, съ отчаяніемъ на лицѣ, ходила въ волненіи, взадъ и впередъ, все по одному мѣсту.
— Лора, душа моя, — кротко замѣтила мать, взявъ ее за талью. — Я не могу видѣть твоего горя. Скажи, что съ тобой? — Лора ничего не отвѣчала. Присутствіе каждаго посторонняго лица было ей невыносимо тяжко.
— Зачѣмъ ты такъ убиваешься? продолжала мать. Неужели ты не ложилась впродолженіе всей ночи, бѣдное дитя мое? Вѣдь это вредно, другъ мой. Ты можешь заболѣть.
— Ахъ, какъ бы я желала этого: я бы желала умереть, — хриплымъ голосомъ произнесла Лора.
— Лора! Лора! Опомнись, что ты говоришь? остановила ее мать. — Гдѣ-жъ твоя сила характера? Такое неумѣренное отчаяніе просто неприлично для молодой дѣвушки.
Лора не выдержала. Забывъ всегдашнее свое уваженіе къ матери, она вся вспыхнула и рѣзко возразила:
— Неприлично? вы такъ находите? А, позвольте спросить, кому-жъ горевать объ немъ, какъ не мнѣ? Я избранная его сердца, я одна люблю его, одна понимаю его! — И она глухо зарыдала. Мать не поняла въ чемъ дѣло и, приписывая такой взрывъ болѣзненной раздражительности Лоры, холодно начала ее успокоивать, напоминая ей, что подобныя выходки несогласны съ достоинствомъ женніины.
— Берегись, Лора, — сказала она дочери. — Женщинѣ нельзя выражаться такъ смѣло, говоря о мужчинѣ, который не далъ ей повода думать, что онъ ее предпочитаетъ другимъ.
— Что мнѣ въ его предпочтеній, когда я давно знаю, что онъ меня любитъ! Его сердце принадлежитъ мнѣ, и дороже этого сокровища у меня ничего нѣтъ на бѣломъ свѣтѣ. Неужели вы до сихъ поръ не замѣтили, какъ мы другъ друга любимъ? —
— Это что такое? возразила мистриссъ Эдмонстонъ, пораженная изумленіемъ. — Повтори, что ты сказала.
