— Зенон, вели подать завтрак! — приказал Адриан вольноотпущеннику, а сам, пока Декстр не видел, коснулся виска. Зенон слегка кивнул в ответ. — А скажи-ка мне, Марк, почему ты здесь, а не в Риме? Случилось ли что?
— Да, представь, случилось.
— А что мальчишки, племянники Децебала? Что с ними? Плохо? Убиты? — Адриан пока никаких известий о мальчиках не получал, и это его тревожило.
Декстр отрицательно покачал головой:
— Нет, легат. Они не убиты. Хуже. Бежали. Полагаю, сюда, в Дакию, к дяде. Не приручились, волчата. Я их чуть-чуть не перехватил в дороге. Убил одного раба-дака. Но мальчишки улизнули. Переростки они, не подходят для дрессировки. Теперь уж точно — вырастут в настоящих волков.
Но только по-волчьи в этот миг зарычал Адриан.
Зенон выскочил из палатки, чтобы не видеть, что будет дальше.
Есть путь, который ты проходишь, перемещаясь не в пространстве, а во времени. Едешь вроде бы по дороге, один за другим остаются за спиной милевые столбы, а ты не из крепости едешь, не из города в город, а возвращаешься в прошлое — от себя нынешнего к тому мальчишке, что неумехой вступил в лагерь Пятого Македонского легиона в последний год правления принцепса Домициана. Десятый год пошел с того дня. Вечность. Остальные были такими же — веселыми, глупыми, наивными, думали разное, верили в одно — что смерть мимо них пролетит, не заденет. И уж конечно, бессмертным и неуязвимым казался мальчишкам в те первые дни центурион Валенс.
— А мы его ругали. Нет, ну за что мы его ругали? Он же… он же настоящий муж. Он наш Сципион… — не выдержал и полез с изъяснениями своих чувств Фламма.
Остальные ехали молча. На вьючной лошади в сумках тяжкая ноша — урна с прахом. В последний путь едет Валенс — на кладбище, что год за годом разрастается вокруг лагеря Пятого Македонского.
— Думаешь, у него какие-то деньги оставлены по завещанию? — спросил практичный Кука. — На мраморное надгробие хватит?
Приск не ответил.
Повозка, которую он нанял, чтобы перевезти Кориоллу, Мышку и Флорис назад в Эск, ехала следом за легионерами. Правил повозкой, запряженной мулами, Прим. Приск почти не разговаривал с Кориоллой. После смерти Валенса он все время в мыслях задавал себе один и тот же вопрос: не закончится ли его жизнь так же — в нищете и бездомности, под мечом варвара? Друзья проводят в последний путь, скинутся, поставят надгробие. Вот и весь итог. Вместо вечности — кусок плохо обработанного камня.
Каменотес Урс одряхлел за последние годы. Совсем недавно был он крепким кряжистым мужем, загорелым, с лихой бесшабашинкой в глазах да с хитрой усмешкой, что прятал в седеющей бороде. А теперь, когда Приск с Кукой пожаловали к нему во двор заказать два надгробия — для юного Корнелия и для центуриона Валенса, навстречу легионерам вышел старик.
— Из прежнего поколения я один остался, — пробормотал Урс. — Эх, разве мы такими были?! И как только вас в легионе держат, а не гонят взашей. Я б своего Оклация точно выгнал, да с позором!
Сын-непоседа, озорник, чьи причуды заставляли отца перевести немало розог на спину и задницу отпрыска, в этот раз заглянуть домой не мог — отлеживался в легионном госпитале в Виминации. Медик легионный сказал: от удара смешались в его организме все жидкости, надобно отлеживаться и ждать, когда в норму придут.
— Оклаций проявил себя героем, — сообщил Приск. — Император Траян лично наградил его именным браслетом.
— Да ладно тебе, наградил! Знаю я эти байки. Небось надеешься, что я со скидкой надгробие сделаю, вот и сочиняешь мне про браслет и подвиги моего недоделка.
— А дашь скидку? — тут же вылез Кука.
— А это видел? — Урс показал ему талисман-кукиш, висевший у него на шее вместе с маленьким бронзовым фаллосом.
Атрия в доме Урса-каменотеса не было — имелся большой двор-мастерская, где сложены были глыбы белого мрамора и готовые надгробия. Приск долго расхаживал между глыб, выбирая камень для Луция. Легионеры, посещая некрополь, будут всякий раз читать имя погибшего — и память о павшем не умрет до тех пор, пока будут губы шептать выбитое на камне имя. «Вместо вечности — кусок камня», — вновь всплыла неприятная мысль.
— Что ж ты так… не уберег? — спросил Урс центуриона. — Он же еще совсем мальчишка был. И тебе родня.
Приск не ответил. При встрече с Адрианом он договорился о переводе шурина в Первый Минервин легион. Не сразу. Адриан не хотел вызывать Луция из Ракаи: мальчишка ему был без надобности. Но Приск настоял, упросил, приказ о переводе подписали. Только опоздал тот приказ, пришел уже на мертвого.
Урс поманил Приска за собой под навес, стянул кусок мешковины с мраморной глыбы. Блеснул искристый мрамор, будто луч солнца на него упал.
— Этот камень сам Валенс для себя присмотрел. Велел беречь, чуял, что смерть не за горами. А для Луция сам камень выбирай. Я бы вон тот взял… — Урс ткнул пальцем в блок мрамора поплоше да посерее. — Да только по кошельку ли он тебе, центурион? В долг не отдам — не проси.
