Дак, закутанный в плащ, медленно двигался по тропинке, протоптанной в наметенном снегу. Приск скользнул в сторону и притаился за зубцом. Ледяной ветер тут же пробил до костей, пригвоздив к камню. Справа пропастью обрывалась стена, слева двигался караульный. Вот идущий уже рядом… Дак наконец показался — на плечах маленькие белые сугробы, голова укутана в толстую шерсть капюшона. Добраться до горла будет не так уж просто. Приск метнулся вперед, левой рукой нащупывая горло, правой — ударил в шею. Караульный успел коротко всхрапнуть — но порыв ветра и стоны деревьев на склонах заглушили звук. В следующий миг Приск столкнул тело со стены, следом полетел щит караульного. Центурион двинулся дальше.
— Регал! — окликнул сосед-караульщик исчезнувшего за стеной дака. — Что там у тебя!
— Поскользнулся и упал… — кашляя, отозвался Приск на дакийском диалекте. — Ветер так и толкает вниз…
— Осторожнее… — посоветовал напарник. — Видишь, как Бендис[56] зло пялится сквозь снег — метель три дня будет…
Сам напарник Регала почти не двигался, стоял, прислонившись к зубцу.
Приск тоже остановился, присел. Накинул петлю веревки на выступ, подождал. Позвать или сделать какой-то знак Марку было невозможно. Но тот и сам уже догадался: путь свободен, и очутился рядом. Облепленный снегом фабр был неразличим уже с десяти шагов. Дождавшись, пока луна вновь скроется за тучами, Марк первым соскользнул со стены вниз. Через несколько мгновений Приск к нему присоединился. Веревку на зубце пришлось оставить, лишний след, но об этом некогда было думать. Приску повезло, он сразу отыскал в снегу щит убитого караульного.
— Собираешься тащить с собой? — неодобрительно спросил Марк.
— Легионеру не привыкать…
— Да ты и тысячи шагов не пройдешь по такому снегу со щитом…
— Пройду. А щит пригодится.
Не мешкая, беглецы двинулись в путь. Снежная буря понемногу утихала, но снег все еще шел — невидимая рука вытряхивала из облачного подола пригоршни белого пуха.
Когда даки обнаружат веревку, то сразу поймут, что центурион и его спутник ушли на запад. Но тут и гадать было особо нечего: с востока к крепости примыкала сакральная зона, где, как заметил Приск, жило с полтысячи воинов. Чтобы бежать по северной стене, надо миновать казармы царских телохранителей, к тому же — в этом случае беглецов проще заметить с караульной башни. Спору нет, за крепостной оградой на севере меньше всего жилых террас, но и склон самый крутой. Оставались два пути — на запад и на юг. С юга больше всего жилищ. Марк выбрал западный — как менее населенный, к тому же он знал его лучше прочих. А по такой погоде и снегу — даже тысяча лишних шагов могла стоить жизни. Теперь главное было — добраться до римского лагеря на Бистре, прежде чем беглецов настигнет погоня.
Проводником Марк оказался отменным, он вел Приска, не останавливаясь ни на миг, и центурион даже не пытался запоминать дорогу — в темноте, в сплетении ветвей на крутых и опасных склонах это было делом немыслимым. Приск беспокоился лишь об одном: как не сорваться вниз и не переломать себе ноги.
— Держись ближе ко мне, говори тихо, — посоветовал Марк. — Это только кажется, что в этих горах никто не живет, — от одного поселения до другого не больше римской мили, а зачастую и меньше.
Приск хорошо знал, как обманчиво здешнее безлюдье. Это с другой стороны гор на равнине от одного поселка до другого может быть мили три, а тут варвары возникают неведомо откуда — будто из-под земли выскакивают, а зимой — из-под снега. Пустынность эту создавала привычка здешних жителей селиться на склонах гор в лесу и куда реже — близ ручьев и речек. А римляне обычно передвигались именно по дну долин — так они и проходили мимо друг друга, как будто сквозь.
Ветер дул то в бок, то в спину, предательски забирался колючими лапами под плащ, впивался ледяными когтями в разгоряченное тело. К тому же он то и дело менял направление, с холодным азартом кидал в лицо комья колючего снега, слепя глаза. Метель и холод быстро выпивали силы. Больше всего Приск боялся потерять в снежной круговерти спину идущего впереди Марка — тогда все, конец, заблудится и уснет в этих горах навсегда. А проводник, как будто не замечая ни холода, ни снежной круговерти, упрямо торил дорогу в снегу, так что Приску идти за ним было не в пример легче.
Неведомо, сколько так они шли — час или два. Приску казалось, что давно уже пора светать, — но нет, ночь все длилась и длилась.
Справа мелькнула тень. Исчезла. Вновь появилась. Волки? Приск схватился за рукоять меча. Но тени скользнули и исчезли — где-то впереди их привлекла более заманчивая добыча — совсем близко всхрапнула и заржала лошадь.
— Сюда! — выкрикнул Марк, остановился и энергично махнул рукой.
В лунном свете блеснул металл: на всякий случай фабр обнажил клинок.
