— Свободная женщина, она будет жить в покоях рядом с дакийской царевной.
— Царевна, — презрительно фыркнул Афраний. — Это всего лишь варварская бабенка, которую я бы не купил и за двести денариев. Если императору Траяну угодно, чтобы я держал ее в своем доме, все исполню. Но если она или ее щенки не будут соблюдать установленный в доме порядок, я заставлю ее подчиняться! В моем доме к пленнице могут относиться лишь как к рабыне. Пусть помнит об этом! И ее мальчишки тоже пусть помнят! И мой наглый сын тоже помнит!
Адриан в ответ не произнес ни звука и подтолкнул Мевию к двери, ведущей внутрь дома.
Особняк будущего консула-суффекта[66] Афрания Декстра оказался не просто большим — огромным. Только перистилей в доме было три. Вокруг третьего группировались комнаты, отведенные дакийской царевне, ее сыновьям и прислуге.
Если пройти этот третий небольшой перистиль с фонтаном насквозь под украшенной каристским[67] мрамором аркой, то за стеною обнаруживался гипподром — продолговатой формы сад, устроенный во всю ширину дома. По краю гипподром был обсажен платанами, по низу их обвивал плющ, тут же росли остролистые лавры, в центре зеленела настоящая лужайка. А дальше — два фонтана и беседка с колоннадой, опять же из каристского мрамора. Фонтаны были устроены весьма затейливо — они то выбрасывали воду, то вновь ее поглощали.
На лужайке гипподрома играли мальчишки — одинаково светловолосые, с крутыми упрямо выдающимися вперед лбами, широкоплечие и ширококостные. Сразу чувствовалось — братья. И еще одно чувствовалось — не римляне. Варвары, провинциалы, дикари. Игра их была сообразна возрасту и происхождению — они наскакивали друг на друга со свинцовыми мечами и рубились не на шутку — именно рубились, а не кололи, как это принято у римлян. Двое, сидя на полукруглой скамье беседки, наблюдали за их борьбой — человек средних лет, явно не из прислуги, загорелый, светлоглазый, с выгоревшими до соломенного цвета волосами — странная внешность для римлянина; и второй, примерно его ровесник — мужчина лет тридцати или чуть старше, полноватый, темноволосый, с живыми черными глазами. Туника на нем была цветная, греческий новенький плащ прихвачен пояском. Этот второй, темноглазый, что-то быстро писал на табличках и при этом успевал отпускать замечания по поводу учебного поединка.
— Кто они? — спросила Мевия, указывая на мальчишек.
— Регебал и Диег, — ответил Адриан. — Вернее, Диег и Регебал. Диег — старший. — Адриан сделал паузу и добавил: — Племянники царя Децебала.
— Заложники? — спросила Мевия.
— Не совсем. Они попали в плен. Но Децебал — не тот человек, что откажется ради детей сестры от своих интересов.
— Я должна их защищать? От кого?
— От любого, кто попытается их убить. Декстр! — окликнул Адриан светловолосого.
Тот давно заметил вошедших, но только теперь демонстративно повернулся и поднял руку в приветствии. Однако с места не сдвинулся.
В отличие от Декстра, темноволосый вскочил и пошел гостям навстречу.
— Адриан! — Он обрадовался императорскому племяннику, как родному. — Что-то давно я тебя не видел!
— Это потому, Светоний, что ты вечно торчишь в покоях моей жены Сабины, — парировал Адриан.
Светоний рассмеялся несколько ненатурально:
— Я зачитываю ей кое-какие заметки из моей будущей книги.
— И о чем же книга? — спросил Адриан.
— Двенадцать принцепсов Рима![68] — провозгласил Светоний. — Ради того, чтобы начать сей труд, я отказался от предложения Плиния поехать в Британию военным трибуном у наместника Нератия Марцелла.
— Неужели ты отверг столь почетное назначение ради книги?
— С тяжким сердцем…
— А я так думаю, что тебе совсем не хотелось тащиться в забытую богами холодную дыру под названием Британия. Я даже слышал, что ты очень нелестно отзывался о Плинии: мол, этот глупец решил меня облагодетельствовать и выхлопотал у Марцелла бланк назначения. Хорошо еще, бланк был пустой, и туда быстренько вписали другого чудака. А мне удалось отвертеться.
— Может, и так… — почти с охотой согласился Светоний. — Не всем же быть похожими на твоего дядюшку: его занимают только война и стройка.
— Еще охота, — уточнил Адриан.
Мевия тем временем беззастенчиво разглядывала блондина. Что-то в его облике было знакомым, почти родным. Как будто она хорошо знала его прежде, а потом забыла. Невидимая рука потихоньку подталкивала ее к этому человеку. Мевия и не заметила, как очутилась рядом.
— Я — Марк Афраний Декстр, центурион, — сказал вдруг блондин отрывисто, — с хозяином дома у меня сходное только имя.
Сорванный командами хрипловатый голос вызвал у Мевии приятный холодок под ребрами где-то в районе желудка. Такой точно голос (или почти такой) был у Гая Остория Приска, военного трибуна…
Мевия глубоко вздохнула, стараясь быстрее прийти в себя.
— Ты его сын… или брат? — спросила осторожно.
— Числюсь сыном. И мой тебе совет: держись подальше от старика.
Адриан привел Мевию в небольшую комнату с маленьким окошком, выходящим в перистиль. Мебели здесь почти не было: только плетеное кресло да стул. Адриан уселся в кресло, а стул оставил для Мевии.
