Рисунки А. Лурье.
Есть в жизни всех людей порядок общий,
Таящий объясненье прошлых дней.
Его поняв, легко почти наверно
Предсказывать течение событий.
Есть хорошая латинская поговорка: «Habent sua fata libelli», то есть «Книги имеют свою судьбу». Так вот, эта самая «fata» нашего «Наследника из Калькутты» началась, нам кажется, еще до рождения его как книги.
Мы начали работать над романом в экспедиционно-полевой обстановке, когда мы двигались по зимней заполярной тайге с первыми строительными партиями, следом за изыскателями. Каждый грамм поклажи означал лишний расход сил, поэтому беллетристических книг брали с собой очень мало. Тем острее наш первоначально маленький коллектив испытывал потребность во всех средствах культурного отдыха, хотя часы этого отдыха на первых порах были, конечно, недолгими.
Среди рабочих первых изыскательных и строительных партий было много смелой и веселой молодежи. После напряженного трудового дня молодежь собиралась «у огонька», пела песни и читала взятые с собой книжки. Они были быстро прочитаны, новых поступлений пока ждать не приходилось, и наш «кружок у костра» стал, так сказать, ареной проявления всех самодеятельных талантов.
Нам часто вспоминался в те годы биографический анекдот, рассказанный датским писателем Мартином Андерсеном Нексе в одной из его задушевных бесед с московскими литераторами. Бредя по следам Дон Кихота сухими долинами и плоскогорьями Ламанча, писатель однажды заночевал в бедной таверне. На вопрос проголодавшегося гостя, можно ли здесь что-нибудь съесть, остроумный хозяин таверны отвечал: «Разумеется, все что угодно, синьор, от русской икры до афинских лангустов, но при условии, если вы... сами принесете это с собой!»
И вот однажды зашла речь о том, как же раньше, в другие времена, в других странах осваивались новые земли, как возникали поселения людей, приходивших из-за моря на другие материки, кто были эти люди, как они вели себя в чужих лесах и снегах, какие цели ставили перед собою. Вот тогда-то и возник замысел романа, ибо готовой литературы, освещающей эту тему, не оказалось.
Оба автора по годам были старшими членами описанного дружного коллектива. Вместе с техническими специальностями мы принесли с собой в этот коллектив некоторый литературный опыт, любовь к исторической теме. И мы решили попробовать свои силы на поприще устного «самодеятельного» творчества в качестве романистов-рассказчиков у костра. Ведь можно же, думали мы, занимательно рассказать слушателям о поздней поре так называемой эпохи первоначального накопления, так опоэтизированной классиками приключенческой литературы.
Повествование наше слушалось у костров, в палатках и бараках с неослабеваемым интересом. И вот, учитывая, что любая аудитория рассказчика все же поневоле ограничена, мы решили взяться за перо, чтобы превратить наш устный роман в книгу.
В нашем распоряжении сначала не было ничего, кроме того, что могла предоставить зимняя заполярная тайга. Первые две части этого романа были написаны без взгляда на карту мира, без возможности заглянуть в элементарный справочник, энциклопедию, словарь. Лишь впоследствии, когда писалась уже третья часть, к нам, по фронтовому выражению, «подтянули тылы», и стали поступать книги, журналы, фильмы и некоторые справочники. Черновик романа писался на крошечных листках почтовой бумаги. Двигаясь дальше, мы несли его по очереди вместе с геодезическими инструментами и техническими документами. Очень быстро бухгалтеры стройки самоотверженно переписали роман, украсили виньетками и даже рисунками, переплели в синюю материю и превратили в подобие рукописной книги. Эти три толстых тома упаковали в рюкзаки и несли на плечах в глубь тайги и болотистой тундры. Коллектив рос, но продолжал интересоваться романом, критиковал его, высказывал пожелания, вносил поправки.
Писали мы в «походном порядке», часто при свечках или светильнике той конструкции, которая получила у нас название «зов предков», но работалось нам радостно и легко, в атмосфере дружбы и поддержки.
...Уже несколько лет прошло со времени наших заполярных зимовок. Сейчас там горят огни электростанций, движутся поезда, дымят заводские трубы, люди живут в благоустроенных домах. Приезжаешь — и самому не верится, что не так- то давно, здесь, на месте этого цеха или дома, сидели мы в палатке, при коптилке, и, покончив с нивелировочными журналами и ужином, брались за главы «Наследника из Калькутты»...
