Красный серп месяца выглянул из-за гребня. Мысли Иензена туго ворочались в мозгу. Ему тоже не слишком нравился путь, по которому черный пес повел группу. Могила Бернардито наводила страх и на его суеверную душу… Ведь всего четыре года назад он, Иензен, целился в мальчика на корме лодки… Не вернуться ли на освещенную «Глорию», чтобы разогнать страх глотком рома? Но куда так рвется собака? Она визжит и порывается вверх, откуда по камням струится ручеек на дно ущелья. Кстати, хорошо бы освежиться глотком студеной воды… Где она, в самом деле, эта проклятая могила? В этой темени ничего не разберешь.
– Тише! – шепотом произнес другой матрос. – Мне почудилось урчанье собаки. Бабы вы, а не моряки! Бьюсь об заклад, что черный пес привел нас сюда недаром. К черту ваши страхи! Здесь кто-то прячется. Это либо негры, либо островитяне.
Иензен колебался. Желание привести в лагерь беглецов боролось в нем с нечистой совестью. Наконец он победил страх.
– Оставайтесь на месте, приготовьте оружие… Ты, Длинный Энди, пойдешь со мной, – сказал он решительному матросу. – Посмотрим, куда так рвется пес.
Собака, чуть не вырывая сворку из чугунного кулака Оге, бросилась вверх по склону. Иензен размотал цепочку своей гирьки и приготовил пистолет.
Ярдов сто Оге и матрос прошли руслом ручья. Вот наконец какой-то уступ на склоне. Ручей отсюда срывается вниз. Вот и край уступа.
Пес еще сильнее потянул сворку, порываясь под низко нависший камень, из-под которого бежал ручеек.
– Вероятно, беглецы прятались на этом уступе, – шепнул длинный Энди.
Месяц уже потерял красный оттенок и освещал все вокруг мертвенным сиянием. Иензен узнал зловещее место: вон, левее, высится скала, где виконт некогда приказал выбить поминальную надпись. У подножия этой скалы насыпан могильный холм…
– Энди, мы пришли к могиле Бернардито!..
Решительный Энди остановился в раздумье. Черная собака продолжала соваться под камень.
– Нет ли здесь какой-нибудь пещеры? Надо позвать остальных, Оге.
В этот миг что-то большое, быстрое, как ночная птица, выскочило из-под нависшего камня. Иензен от неожиданности присел посреди площадки и выпустил сворку из рук. Черный пес юркнул под камень. Длинный Энди стоял на краю уступа, и серая тень метнулась прямо к нему. Вскрикнув, он исчез за краем площадки. Иензен в ужасе глянул вниз. Оттуда доносилось хриплое урчанье. На глубине двух-трех ярдов там чернело тело Энди, его терзал какой-то громадный черный зверь.
Перекладывая пистолет в правую руку, Иензен оглянулся на могилу и… обмер: в свете ущербной луны он увидел белый призрак. Он медленно наступал с протянутой вперед рукой. Датчанин сделал шаг назад, оступился и, неуклюже взмахнув руками, полетел с откоса прямо на гладкие валуны…
…Иензен еще дышал, когда несколько рук подняли его с камней. У него был сломан позвоночник и разбита голова. Бернардито приказал отнести его в тоннель. Очнувшись, датчанин увидел темный свод каменного склепа, озаренного погребальным факелом. На фоне серой стены он различил неподвижную фигуру в белом. Прямо в глаза Иензена со злобой уставилось горящее око мертвеца Бернардито…
Иензен застонал и пошевелился, отстраняя от себя видение, но металлический голос, гулко раскатываясь под сводами, спросил:
– Зачем ты потревожил мой покой, Оге Иензен?
Запекшимися губами Иензен прошептал:
– Во всем виноват Каррачиола. Это он заставил меня стрелять в твоего сына, Бернардито. Ох, я умираю! Не подходи, не приближайся ко мне!
Призрак у стены вздрогнул; голос его осекся и захрипел:
– Вы с Каррачиолой убили моего сына?
– Нет, призрак, он, кажется, остался жив. А вот я умираю… Твой дух может успокоиться. Уходи, скройся от меня.
– Где это случилось? Где вы охотились за моим сыном, проклятые?
– В Пирее, ох, в Малой бухте… Говорю тебе, виноват Каррачиола…
– Издыхай, детоубийца! – грозно произнес призрак, отделяясь от стены.
Датчанин содрогнулся и затих. Бернардито еще долго тряс безжизненные плечи, но даже сам великий инквизитор Торквемада ничего не смог бы добиться от Иензена. Работорговец был мертв.
Тем временем Нгуру с четырьмя воинами и страшным Карнеро, похожим на злобного демона, бесшумно обошел с тыла площадку на дне ущелья, где притаились в ожидании остальные каратели. Нападение было внезапным и стремительным. Ножи чернокожих мстителей и клыки Карнеро покончили с отрядом, даже не потревожив тишины ущелья. Бернардито, уже снявший с плеч свой «саван», застал на площадке девять разбросанных тел. Он приказал присоединить к ним тела Иензена и Длинного Энди и перенести все трупы к подножию скалы с поминальной надписью. Здесь, у своего собственного могильного камня, Бернардито с помощью черного охотника Нгуру принялся рассаживать одиннадцать мертвецов вокруг надгробной плиты…
Осмотрев площадку с могильным холмом и живописные позы неподвижных гостей, Бернардито тихо увел черных воинов под своды своего подземного убежища.
