— Там как раз ничего странного нет, — отмахнулся Яромир. — Мы прекрасно знаем, почему умер мой непутевый племянник. А вот тебе этого знать совершенно необязательно, вдруг на Библии клясться придется. Кстати, его сыновья уже приняли постриг, если тебе почему-то интересно. Но мы не об этом сейчас! Дело в том, что на пути пап стоит только Орден святой Ванды-миротворицы. Убери его, и на Севере рухнет разведка и уголовный сыск. Мы станем похожи на однорукого воина, слишком многое завязано на Орден. В Константинополе эту роль выполняют евнухи. Они рабы императоров, мы же — его солдаты. Понимаешь разницу?
— Понимаю, — кивнул я. — Папа захотел разгромить Орден и посадить на трон послушную куклу. Поэтому моего деда отравили в тот момент, когда он уже ехал сюда. Кстати, вы знаете, кто это сделал?
— Нет, — покачал головой Яромир. — Ведь у власти был Святополк. Кто бы посмел вести такое расследование?
— Ну, ничего страшного, — небрежно махнул я рукой. — Виновные уже найдены и висят на дыбе в Черном городе. Скоро принесут протоколы их допросов.
— Вот как? — поднял брови Яромир. — Во дворце живут сотни людей. Или это те же самые, кто отравил твою служанку? Кстати, как ты нашел их так быстро? Мне еще не успели об этом доложить.
— У меня свои методы, — небрежно ответил я. — Поясните-ка мне, ваше Блаженство, чего это вы так некрасиво со мной поступаете?
— Я тебе жизнь спас, Станислав, — устало сказал князь-епископ. — Тебе, наложнице твоей и твоему нерожденному ребенку. Ты перешел ту черту, после которой еще мог остаться в живых, и я решил отступить.
— Вы сдались, ваше Блаженство! — с горечью сказал я.
— Да ни черта ты не понял! — прошипел он. — Ты мальчишка, хоть и… тот, кем являешься. Сейчас не те времена, когда вдоль Дуная бегали дикари и резали друг друга почем зря. Жизнь стала сложна, Станислав. Она запутана до того, что даже я не вижу всех ее оттенков. А ведь я давно во власти! Ты любишь простые решения? Хочешь убить всех плохих людей, чтобы остались одни хорошие? Так не бывает! Те, кого ты поставишь на место убитых нобилей, скоро сами станут нобилями. Разве не ты сам когда-то породил это зло? Убей их всех, и страна рухнет. Не останется тысячников, легатов, дьяков и приказных голов. Кого ты назначишь на их место? Они же поколениями постигали тонкости этой науки. А что ты сделаешь с епископами? Их тоже убьешь? А управляющих нашими мануфактурами? У тебя есть другие на их место? Я хотел убрать самых непокорных и одиозных из нобилей, и ты неплохо справился с этим. Банины, Любимовы, Войков… Великого препозита нашего, Артемия Волкова, правда, не успели прикончить, и еще пару человек, ну да ладно… И так грех бога гневить, на редкость удачно все вышло. Я уж и обвинения кое-какие сплел, чтобы их прихлопнуть, но тут включился епископ Рима и отравил моего брата. Он тоже понимал, к чему все идет, и сыграл на опережение. Мы висели на волоске, Станислав. Тебя ждал костер как колдуна, братьев Ордена — плаха, а меня — заточение в монастырском подвале. Я пошел на уступки, и нобили встали на нашу сторону. Понимаешь? На нашу! Они могли переметнуться к папе, но им просто невыгодно рвать отношения с Константинополем. Восток куда богаче, чем Испания и Галлия.
— Тогда зачем было уступать, если им невыгоден союз с папой? — я все еще не понимал.
— Они боятся тебя! — Яромир уставил на меня морщинистую кисть, покрытую стариковскими пятнами. — Они боятся тебя больше, чем папу Либерия с его ересью. Твое воцарение для них — это изгнание, казни и конфискации. Поэтому я отдал многое, чтобы купить тебе жизнь. Понимаешь ты это, Станислав? Я молю тебя, смирись! Прими наш договор, и тогда страна придет в равновесие.
— Империя прогнила насквозь, — упрямо сжал я зубы. — Я хотел очистить ее.
— Мечислав тоже хотел этого, — невесело усмехнулся Яромир. — Он победил всех своих врагов и умер в расцвете лет, не оставив сыновей. Ты хочешь и себе такой судьбы?
— А какую судьбу вы мне приготовили? — хмуро посмотрел я на него. — Я так понял, что мы скоро женим нашего императора, и цезарем станет его сын.
— Все так, — кивнул Яромир. — Мы уже ведем переговоры с королем Австразии, самым сильным из Меровингов. Империя должна примириться с франками, пока ты будешь воевать со степью. Что я приготовил тебе? Кстати, а зачем тебе власть, Станислав? Что ты будешь с ней делать?
— Я буду служить своей стране, — ответил я без тени сомнений. — Мне самому не так-то много и нужно. Я равнодушен к роскоши.
— Тогда зачем тебе императорская диадема? — откинулся в кресле Яромир. — Разве наш государь сейчас держит в руках нити управления огромной державой?
— Ты хочешь предложить мне… — я даже привстал в кресле.
— Да, — торжественно сказал Яромир. — Я хочу предложить тебе высшую власть. Князь-епископ — это великий логофет и глава Ордена святой Ванды-миротворицы. Какие еще полномочия тебе нужны? Да, этот пост лишен внешнего блеска, но именно туда сходятся все нити управления. Так ты согласен не претендовать на большее? Ты готов примириться с нашей знатью ради спокойствия страны?
