— Счастлив служить вашему Блаженству! — рявкнул маршал, вскочив и вытянувшись, как лейтенант-первогодок.
— Хорошо, — не меняясь в лице, князь-епископ поднялся с кресла и протянул руку.
Маршал Драгомиров, кривясь от презрения к самому себе, встал на колено и приложился в морщинистой длани. Это не поцелуй руки святого отца. Вовсе нет! Он только что отказался от великого наследия предков. Сам отказался, без принуждения! Он присягнул на верность, а род Драгомировых становится рабами Самославичей, как было когда-то, бесконечно давно. И нарушить эту клятву у него не выйдет. Ссориться с главой Ордена маршал Драгомиров не станет ни за что. Участь Любимовых за счастье покажется.
— Я полагаю, у его светлости есть план дальнейших действий? — спросил маршал, когда все церемонии были закончены.
— Несомненно, — ласково кивнул князь-епископ. — Несомненно, ваше превосходительство. И вы его получите, раз уж мы с вами обо всем договорились. Готовьте десант в Ольвию. Там сидит полторы тысячи человек, а осаждать их будет вся армия кагана. Нужно подкрепление.
— Не удержим, — хмуро ответил маршал, который воякой когда-то был неплохим.
— До осени продержитесь, а потом посадишь оставшихся людей на корабли и увезешь в империю, — жестко ответил князь-епископ. — Если я хоть что-то понимаю в болгарских каганах, от города к тому времени останется примерно ничего.
— Его светлость купил нам год? — понимающе качнул головой маршал. — А что будет потом?
— А что будет потом, ты узнаешь у его светлости сам, — отрезал князь-епископ. — Он не станет претендовать на твой плащ, но и ты исполняешь все его распоряжения без промедлений.
— Могу я уволить всех офицеров, что отсутствуют в своих частях? — сам не ожидая от себя такой отчаянной смелости, вымолвил Драгомиров. — Мне понадобится поддержка его царственности, ваше Блаженство. Такое даже я не осилю в одиночку.
— Ты получишь любую поддержку, — кивнул князь-епископ, и сквозь его личину на мгновение выглянул зверь, который много лет сидел в засаде, обложенный охотниками со всех сторон. — Гони прочь всех танцоров и любителей морских купален в Аквилее. Верни империи ту армию, маршал, которую создавали мои предки.
Вдруг жесткий оскал покинул лицо князя-епископа, и он заботливо закудахтал.
— А пирожки! Мой дорогой маршал, вы совсем не кушаете мои пирожки! Тут же начинка из вишни, перетертой с сахаром! Вы такого никогда не пробовали. Не обижайте старика. Они еще теплые, пальчики оближете!
Март 896 года.
Коста мял в руках поскрипывающий ком грязно-белых кристаллов, принесенный ему местным водоносом. Он понюхал его и, как и следовало ожидать, не почуял ничего. Он попробовал его на язык и ощутил знакомый горьковатый привкус. Да, это селитра. Даже сомнений нет.
Одетый в латаную рубаху, деревянные сандалии и чалму из скрученной тряпки водонос смотрел на иноземного купца с жадным нетерпением. Он был худ, вечно голоден и прожарен насквозь злым солнцем, которое сожгло его кожу почти дочерна. Ведь когда стоит лютый зной, у водоноса начинается самая работа. Все хотят пить. Этот молодой господин заплатил ему за день вдвое от того, что он зарабатывает обычно, а прямо сейчас достает из кармана серебро и отсчитывает пять потертых динаров, украшенных арабской вязью. Тут не слишком жалуют нечестивое ромейское серебро, ведь Коран запрещает изображать живых людей.
— Твоя награда, почтенный Фарух, — протянул ему монеты Коста. — Как договаривались. Много ли там такой соли?
— Много, господин, — с готовностью ответил водонос. — Очень много. Только ее нужно отскребать со скал и чистить от грязи. Это займет немало времени.
— Видишь этот мешок, — Коста кивнул на грубое конопляное полотно, сложенное стопкой. Я буду платить тебе по динару за каждые пять таких.
— Не слишком-то много, добрый господин, — прищурился водонос. — Эту соль нужно собирать пальцами, а не копать лопатой. Пять мешков не набрать и за три дня.
— Динар такому как ты не заработать и за неделю, — фыркнул Коста. — Не хочешь, проваливай! Я найду другого.
— Три! Три мешка за динар! — торопливо ответил водонос. — И тогда я найму два десятка босяков и просто завалю вас этой солью. Я же должен что-то заработать, добрый господин.
— Динар за четыре мешка! — протянул руку Коста. — И ты знаешь, что это очень много. А если соберешь сотню таких мешков за неделю, я заплачу двадцать динаров лично тебе.
— Вы их получите, господин, — усмехнулся водонос. — Правильно ли я понимаю, что господин приедет сюда через год, и опять захочет купить горькую соль?
— Правильно, — ответил Коста, рассматривая водоноса как-то по-новому. Тот явно тоже решил ухватить за хвост свою птицу счастья. — Только я приеду гораздо быстрее.
— Тогда пусть добрый господин рассчитывает на Фаруха, — преданным взглядом уставился на него водонос. — Фарух соберет столько горькой соли, сколько добрый господин захочет. Но по три мешка за динар. Господин явно захочет приехать и быстро уехать, а не тратить серебро на то, чтобы жить в благословенном городе Рей месяцами.
