— Не украл! В церкви по дороге позаимствовал, ваше сиятельство, — шепотом ответил он мне. — Я бы вернул. Ей богу, вернул бы! Тут же липовая доска в два пальца толщиной. Вот я и подумал, что если арбалет помощнее возьмут, не поможет мне доспех. А мне очень жить хочется. У меня ведь мать старая и пять сестер…
— Ну да, помню, — кивнул я, разглядывая расколовшуюся прямо по лику святого икону. — Пять сестер, и все не просватаны… Тогда держи икону в руках и поезжай дальше!
Да-а… Доспех точно стрелу не удержал бы. Деян прав оказался. Две вызолоченные пластины парадной брони улетели прочь, и ослабленную стрелу приняла на себя кольчуга, что он поддел снизу. Кавалькада продолжила движение, а Деян, на груди которого висела икона с торчащей из нее стрелой, приветливо махал рукой окружающим людям, которые начали приходить в себя и опять восторженно кричали.
— Чудо! — заорал я. — Славьте, люди, святого Григория, лик которого уберег наследника от злодеев! Молитва великого святого защитила! Господу нашему вознесите благодарность за спасение его светлости!
Я внимательно вгляделся в икону, с которой на меня взирал скорбный старец с усталым взором. Это мой Григорий? Вообще непохож. Этот точно не выглядел человеком, который с неистовой страстью перегонял различные спирты и настаивал их годами в своем подвале. Это был кто-то другой.
Как я и предположил, городская стража злодея догнала и порубила самым жестоким образом, сделав для допроса совершенно непригодным. Человек этот оказался чужаком, а его лицо, рассеченное наискосок молодецким ударом алебарды, не признала бы и родная мать. Эпарх Братиславы, Тиберий Туровский, докладывал об успехах своих подчиненных с законной гордостью. Это они без промедления покарали виновного.
Боярин, плотный, статный, с полуседой окладистой бородой излучал полнейшее довольство собой. Расшитый золотом форменный кафтан слепил глаза. Ярче, чем эпарх, одевался только маршал. Я и не думал, что дурацкая поначалу затея моих жен переживет века. Все эти позументы, погоны, форменные пуговицы и расшитые плащи до сих пор изготавливались на государственной мануфактуре и приносили личной казне императоров немалые деньги. Надо же…
— Иди, Тиберий, спасибо, — махнул рукой князь-епископ и повернулся ко мне. — Что думаешь?
— Думаю, нужно весь штаб Восточного округа в оборот брать, — ответил я.- И докопаться, какая такая разведка им доложила, что под моим именем болгары в крепость зайдут.
— И копать не стану, — поморщился князь-епископ. — Я и так знаю, что разведка там точно ни при чем. Покойный Лешко был Асфеи Лотаревой любовником.
— Вот даже как? — удивился я. — Ну, тогда и ее в оборот. Вот ведь сука!
— У нее муж почему-то умер, — скучающим голосом произнес Яромир. — Месяца не прошло, как ты уехал. Подчистила она следы. Теперь к ней не прикопаться. Если достал оружие, нужно бить сразу, внучек. Вот так-то…
— Вот зараза, — не на шутку расстроился я. — Соскочила с крючка, стерва. Ну ладно, посмотрим…
— Маршал вроде бы пока с нами, — сказал Яромир. — Он изрядно замазался. Вой стоит такой, что стены столицы качаются. Он чуть ли не три сотни офицеров со службы выгнал. Самых знатных… Внезапная проверка, отсутствие в части, и все. Отставка. А интенданты и вовсе… Считай, что рода Баниных уже нет.
— Я скоро уеду из столицы в Измаил, — сказал я. — Мне понадобится весь выпуск Сиротской сотни и все те, кто выживет в Ольвии.
— Устроим, — кивнул Яромир. — Когда на степь пойдешь?
— В следующем году, — ответил я. — Сейчас идти просто не с чем. И не с кем… То, чему в Сотне учат, мне не пригодится. Учить буду заново. Денег дадите?
— Денег найдем, — задумался князь-епископ. — Я уже чую, что ты миллионы на свое новое войско спустишь. Если что, в церковную казну руку запущу. Она, слава богу, подо мной.
— Денег много понадобится, ваше Блаженство, — согласно кивнул я. — Да только и приз впереди немалый. Я верну в казну все, что взял, и с лихвой.
— Пир! — всплеснул руками князь-епископ. — Нас ведь ждут, Станислав! Ах, как нехорошо получилось…
Я лежал в своей постели, прижимая к себе горячее, словно печь, тело сладко посапывающей Огняны. Она и впрямь устроила огненную встречу, затопив меня таким потоком совершенно искренней радости, что я даже растерялся. Неужели я на самом деле кому-то нужен в этой жизни? Не его светлость наследник, а я сам? Невозможно так чувства имитировать, не актриса она ни разу. Обычная ведь неграмотная девчонка, не видевшая мира за пределами столицы. С собой ее возьму. Должен же мне кто-то голову брить. Самому это делать очень неудобно, а доверять стороннему человеку опасную бритву… дураков нет. Сколько плантаторов погибло, когда домородный раб-негр вместо того, чтобы побрить хозяйский подбородок, делал надрез от уха до уха, а потом встречал линчевателей со счастливой улыбкой на лице. Ну, это я сам себя так убеждал, потому что привязался я к этой девчонке. Ну и пусть. Дело молодое.
