— Э? — непонимающе посмотрел на меня майор.
— Я ведь не шутил, когда говорил, что мы их тут похороним, — пояснил я ему, но, кажется, он не понял. Ну ничего, скоро поймет…
Каган с удовлетворением смотрел на руины пограничного замка. Они ушли! Эти дети собаки бросили крепость и сбежали! Крум презрительно сплюнул. Они знатно показали им. Воротная башня полностью разбита и обвалилась, в крепостной стене зияют прорехи, да такие, что всадник может перелезть через нее, просто подтянувшись на руках. Хорошо, что нагнали словен из окрестных деревень и пустили их на разбор завалов. Плети заходили по спинам рабов, и каган оскалился в довольной усмешке. Он приказал казнить каждого третьего, если до рассвета они не расчистят путь его войску. Сотня людей копошилась на куче битого камня, растаскивая его в стороны. Им требуется всего лишь освободить ворота, а потом… А потом через узкий проход нужно провести войско. На это уйдет полдня, не меньше.
Так оно и вышло. Болгары тронулись на рассвете, отставая от трусливого гарнизона всего на сутки. Это не страшно. Они догонят их, если только пехота императора не полезет через заросший лесом кряж. Тогда пусть живут. Болгары —всадники, а не горные козлы, они не умеют прыгать по скалам. Одно плохо: войско ползет по петляющей дороге, растянувшись на четыре мили. Ведь каждый всадник вышел в поход на двух конях.
— Они идут впереди нас, величайший, — склонился нукер, который вернулся из разведки. — Они валят деревья у нас на пути.
— Там может быть засада, проверьте, — поморщился каган.
Крум не любил тесноту. Пока разрубят и оттащат в сторону огромные лесины, перегораживающие узкие места, проходит много времени, и войско останавливается в ожидании, превращаясь в беспорядочную толпу. Таких мест им попалось еще несколько, и на каждом они потеряли пару часов. Весь путь через Карпаты занимает почти неделю, и узкие тропы перевала сменяются огромными долинами, где стоят словенские деревни. Только вот сейчас они пусты. Жители ушли и угнали весь скот.
— Войско впереди, величайший! — снова прискакал из разведки нукер. — И оно нас ждет. Нам не пройти в Дакию без боя. Пехота перегородила перевал.
— Значит, мы пройдем с боем, — усмехнулся каган. Пехота, даже такая хорошая, как у императора, не соперник его всадникам.
Каган смотрел на выстроившееся напротив него войско в некотором недоумении. Солдаты явно стояли здесь не первый день, раз сколотили из жердей ростовые щиты, за которыми обычно прячутся их стрелки. Имперцы делали так всегда, но выбор места… Выбор места кагана весьма озадачил. Они могли занять какое-нибудь ущелье, которое легко удержать. А тут тропа в поперечнике тысячу шагов. Фактически это небольшая долина, сжатая с боков поросшими лесом отрогами гор. Да, с фланга их не обойти никак, но в лоб могут пойти в атаку не меньше трехсот всадников. Неужели мальчишка, который убил его сына, настолько недалек? Каган давно уже перестал недооценивать своих врагов. Для этого он слишком долго жил на свете.
— Пощупайте их, — сказал Крум младшему из сыновей, который учился рядом с отцом благородному делу войны.
С гиканьем и свистом вперед вырвалась молодежь, что пошла в свой первый поход. Их кровь горяча, и там, где умудренный годами воин идет трусцой, неспешно выпуская стрелу за стрелой, мальчишки несутся вскачь, опорожняя за один проход половину колчана. Сегодня это и неплохо. На поле завертелась воронка из сотен всадников, из которой в сторону имперцев полетела целая туча стрел. Болгары умели делать так часами. Пехота не сможет стоять недвижимо, теряя убитыми и ранеными своих товарищей. Вот и эти, спрятавшись за щитами, ответили залпами из арбалетов, которые скосили немало болгарских стрелков.
Каган знал, что дрянные стрелы молодняка приносят немного бед стоявшему перед ним войску. Толстые кафтаны, набитые волосом и паклей, простеганные в несколько слоев, костяной наконечник держали хорошо. Но не бить же граненой стрелой навесом, не целясь. Это просто кощунство, слишком дорога такая стрела. Дурацкие шлемы с широкими полями закрывали шею и плечи, а потому даже в плотном строю убитых у имперцев будет совсем немного.
Да что же затеял мальчишка-князь? — Каган даже ус прикусил в задумчивости, но потом поднял руку. Он пошлет тяжелую кавалерию, отборных всадников из лучших родов. У него все равно другого выхода нет. Конные лучники уже размяли как могли пехотный строй, а никакие маневры, в которых сильны степняки, в горах невозможны. Юноши-лучники уже проверили траву перед шеренгой солдат. Коварной ромейской дряни, которую на севере называют «чеснок», здесь нет. Они могут не опасаться за копыта своих коней.
— Кху! Кху! — заревели всадники, которые были одеты в кольчуги и шлемы.
