— Уж слишком он ее баловал, исполнял любой каприз, а смотрел… так не смотрят ни влюбленные, ни обуреваемые похотью, только любящие отцы… на свою испорченную, несчастную, безмозглую детку. Я могу ошибаться… а могу и не ошибаться.
Очень симпатичная женщина эта Полина, как и ее муж, их дети, к тому же она умна, а наблюдательна — так уж бесспорно. Ну, а почему Амиран не может быть отцом Лалы? Вполне логично, что он, имея бурное прошлое, начиненное криминальными разборками, решив завязать и зажить жизнью обывателя, а из бандитского кластера выйти без потерь сложно, одновременно решил на всякий случай обезопасить свою деточку, выдавая ее за племянницу. И тогда убийство Лалы можно рассматривать как кару за папочкины похождения, стало быть, искать следует «друга» Ирака, откинувшегося с зоны недавно. Но это всего лишь предположения, версия.
Идя к автомобилю, Артем позвонил Софии:
— Ну, как ты там?
— Я в нашей комнате стучу по клавишам ноутбука от скуки. Петухи поют, собаки лают, гудит и дует вентилятор…
— Ты там осторожней с вентилятором.
— Жарко. А внизу под кондиционером холод собачий, лучше уж вентилятор. Ты когда приедешь?
— Честно? Не знаю, я только что закончил беседу с уволившейся домработницей, собираюсь ехать в управу. Ну, скажу… Лала была еще та штучка, у меня теперь появился просто зоологический интерес, кто и почему ее грохнул.
— Уверена, свой интерес ты удовлетворишь.
— Все, я поехал.
— Целую и жду.
София положила смартфон на кровать у бедра, вытянула вверх руки и сладко потянулась. Немножко затекла спина от однообразного положения полулежа-полусидя, зато не надо ни готовить, ни убирать. Поправив подушки, она взяла из вазы яблоко, но есть не стала, а вдыхала неповторимый аромат спелости, перечитывая на мониторе последние написанные строки. Кажется, получается. Однако пора подумать о новом персонаже…
К новым лицам всегда повышен интерес, однако далеко не всегда они действительно интересны. Иштван Медьери, выходец из Венгрии, потомок знатного венгерского рода и сын русской столбовой дворянки, высокий и сухощавый, красив, как античный бог, истинный аристократ. Он практически не имел недостатков, что, собственно, тоже недостаток — так полагала Марго. Не может же человек вмещать в себе одни достоинства! Это неправдоподобно и скучно. С другой стороны, в унылом городе Медьери блистал, словно яркая звезда, привлекая к себе внимание, притягивая любопытный свет и открывая новые горизонты для тех, кто готов к открытиям. Он по-настоящему интересен, разносторонний, умный и поистине широких взглядов человек. Холост и безумно богат — это его наказание, ибо предприимчивые мамаши хватали своих дочерей и неслись вместе с ними туда, куда обязательно пожалует венгр. Ах, сколько надежд лелеяли матроны, плетя хитрые сети, а он изящно обходил ловушки.
Иштван Медьери вышел встретить графиню Ростовцеву сам — невозмутимый и доброжелательный, спускаясь по лестнице, поприветствовал ее:
— О, Маргарита Аристарховна, как рад я видеть вас у себя!
Она тоже была рада видеть его, так как успела привязаться к этому удивительному человеку (привязаться, а не влюбиться, как глупые девчонки, мечтающие выйти за него замуж). Однако Марго была бы не она, если б не отреагировала на него с присущим ей своеобразием:
— Месье Медьери, в нашем городе даже самые замечательные люди, как вы, к примеру, приехав сюда, заражаются обывательскими наклонностями.
Смело, разумеется, но на подобную открытость имеют право друзья, а они со дня приезда венгра стали таковыми. Медьери тоже позволил себе снять маску невозмутимости, рассмеяться и, целуя руки графине, сказать шутливым тоном:
— Ваше сиятельство опять ворчит? Что вызвало гнев?
— Вы же знаете, как не люблю я напыщенностей.
— Но я действительно рад вам.
— Я тоже рада, но не кричу об этом на весь свет, который только и ждет повода к сплетням.
Взяв под руку ее и увлекая наверх, он снова рассмеялся:
— Вас волнуют сплетни, вас? Странно слышать.
— Меня волнует несправедливость.
— Кто мешает сделать сплетни справедливыми?
Ух! Опять намек! Ну, да, да, Медьери, случалось, намекал, что ради Марго он готов… Она не готова! И никогда не будет готова. Поэтому всякий раз обращала его намеки в легковесную, ничего не значащую болтовню, которой он якобы занимает гостью:
— Оставьте ваши шутки, сударь, лучше расскажите про гостя из Сиама. Я смотрела карту — это и правда край света.
Что хорошо — Медьери никогда не настаивал на любезностях, тем более слегка фривольных, он легко переключился на гостя:
— О, это удивительный человек, да вы сами убедитесь. Я познакомился с ним в Индии, потом мы проделали вместе путь в Китай, там я остановился, изучал медицину, коль вы помните…
— У меня хорошая память.
— А его высочество Чаннаронг…
— Как-как? Ча…
— Чаннаронг. Это имя, Маргарита Аристарховна, означает — опытный воин. Вообще-то у принца имя длинное, полностью оно редко упоминается.
— А фамилия у принца имеется?
— Нет, мадам. Просто принц Чаннаронг.
— Странно. У всех монархов есть фамилии — Романовы, Рюрики, Валуа, Тюдоры…
