Я пятый день сидел в архиве эльфов и изучал записи остроухих. К удивлению, Рэйринар без каких-либо колебаний согласился с моим требованием и уже к вечеру я мог беспрепятственно передвигаться по всей Роще. Выйти за её пределы, да, не мог, но пока и не собирался. Мне было нужно узнать ещё слишком много. И я узнавал. Почти безотрывно я просматривал историю эльфов, людей и вампиров. Почему бы и не попользоваться эльфийской добротой пока она не иссякла? Я всё ещё удивлялся их наивности и жажде видеть во всём и во всех только светлое и доброе. Стоило разок добродушно улыбнуться (без демонстрации клыков, само собой) и пообещать, что я обязательно помогу им закончить эту ужасную кровопролитнейшую войну, которая на самом деле давно переросла в партизанские набеги и всё, эльфы видят во мне чуть ли не спасителя мира. Ещё и этот цветок-росток… в общем, я получал истинно извращенное удовольствие, наблюдая, как на меня прибегают поглазеть любопытные остроухие, полные благоговейного трепета в пылающих глазах. Ага, спаситель, грох митэре хэйн. Может меня сразу объявят каким-нибудь эльфийским мессией и при жизни возведут памятник?
Во всёй этой свободе было только два явных минуса. Во-первых, во мне снова просыпалась жажда. Если честно, то я удивлён, что не перебил всех эльфов, когда очнулся после регенерации. С другой стороны, я не умирал как в прошлый раз. Но я уверен, что именно регенерация стала причиной столь быстрого возвращения жажды. Прошло не больше двух недель, и я пока что не хотел давать организму насытиться. Я уже давал себе свободу и питался едва ли не каждый день. Резал бродяг, проституток, ночных воров и наслаждался охотой. У меня с детства деформированы верхние клыки. И это была ещё одна причина освещать меня каждый мой поход в церковь. Люди просто боялись. Но, при всём желании, эти клыки не подходили для питания. Не знаю, как я умудрился порвать горло Марии, в дальнейшем мне пришлось научиться орудовать ножом. Сейчас же я уже вполне комфортно обхожусь своими силами. После моей «смерти» клыки слегка увеличились в размерах и приобрели свойство втягиваться в дёсны, видимо, это тоже была часть регенерации, но охотиться стало легче. Помниться, пока резались новые зубы, я не выпускал из рук сухари и рычал не хуже бешенной собаки. Повезло ещё, что никто не забредал к моему зимовью и я бесился тихо, срывая злость на деревьях.
Была ещё вторая проблема моего пребывания в архивах эльфов. Непонимание. Многие записи я просто не мог прочитать, либо не видел смысла в нескольких на вид совершенно простых словах. Рэйринар и здесь пошёл мне навстречу и выделил переводчика. И всё бы ничего, если бы им не оказалась любимая мною принцесса. Но спорить я не стал, было немного не до выяснения отношения с мисс злюкой. Я, молча, подходил, тыкал пальцем в интересующий меня отрывок и ушастой, скрепя зубами, приходилось переводить. С приказом правой руки эльфийского князя, не поспоришь. Рэйринар старался на благо всей своей расы, а я, на благо себя.
Но как бы я не старался, просиживая за книгами по двадцать часов в день, архивных записей было слишком много, а я не знал, что искать. Боялся, если пропущу, не прочитаю, не осмыслю ту или вот эту запись, проиграю партию даже не успев расставить шахматы по доске. Глупо, но я, правда, на что-то надеялся.
На третий день я не выдержал и привлёк делу вампиров, праздно запертых под домашним арестом в одной из гостевых комнат Рощи. Я не стал ничего скрывать и сразу выложил, кто я и что собираюсь делать дальше. Предложил выбор: они со мной или против меня. Не согласный нашёлся, но не успел открыть рта, как я вогнал ему в сердце серебряный нож. Другими в Роще не пользовались из эстетических и практических соображений. А мне как раз удачно принесли ужин. Остальные двое, как ни странно, придерживались моих взглядов. Нил и Эрик были сыновьями какого-то знатного рода и, мягко говоря, очень недолюбливали Вариуса. И к эльфам они попали, благодаря моему предположительному отцу. Братья подтвердили мою схожесть с королём вампиров и окончательно уверили меня в том, что я его сын. Сказали, что мы похожи не только внешне, но и характерами. Эльфы, помниться, говорили то же самое. Это пугало, но я всё ещё сомневался. Не могло мне так повезти. В человеческую присказку: из грязи в князи, я не верил. Тем более, что князь это чисто эльфячий титул. У вампиров-то, король. С другой стороны, почему нет? Все неприятные моменты пребывания в Роще померкли, когда я понял, что у моей жизни, наконец, появилась цель. Я хотел прийти к отцу, сказать что-нибудь типа: «Ну здравствуй папа, это я, твой сын». Меня интересовала его реакцию. Признает или пошлет обратно в Рощу, подтирать эльфам сопельки? Жаль, что моё явление ко двору произойдёт ещё не скоро.
