Инк, вот кто меня удивил. Он сидел на радужном пуфике и смотрел на меня глазами, в которых были розовые сердечки? Я никогда не видел этого цвета, и уж тем более такой формы зрачков. Что бы это значило? По крайней мере видно, что ему это действительно нравится, значит я не потерял свой голос, хех.
— I know a way that you can cut every last tie
The friends you’ve made, how could you watch all of them die?
And every world that you destroy will burn as you planned
And in the end they’re gonna fall and fall to your hand
I see your mind, now it’s slipping faster
Kill or be killed, the only thing that matters
Across the land, all of their ashes scatter
Who’s the monster now? — Продолжал я, получая удовольствие от собственного голоса.
Песня продолжалась достаточно долго, но как по мне, я смог спеть её хорошо. Найтмер, Кросс и Дрим просто вскочили со своих мест и принялись хвалить меня, из-за чего мой череп покрыл синий румянец. Мне было приятно слышать их похвалу, но больше меня волновал художник, у которого до сих пор были розовые сердечки и радужный румянец.
Отдав микрофон Найтмеру, за что получил косой взгляд от Позитива, я сел на свой пуфик.
— Посвящаю эту песню Кроссу, что никак не может отстать от моего брата. — Начал Найтмер, немного покашляв. — Кросс, убрал от него свою руку! — Крикнул он, хотя влюблённые касались друг друга лишь мизинцами.
Всё же старший именинник слишком ревнует младшего брата ко всем, особенно в выпившем состоянии. Хотя я уже не уверен, что он ещё трезв. Видимо алкоголь подействовал только сейчас. Подходящий момент для песни.
— Что было с твоими зрачками? Ты будто влюбился в мой голос. — Спросил я у художника, пока певец включал песню.
— Это о тебе.
Остерегись, не доверяй,
Улыбок ярких избегай.
Хоть правдой кажутся,
Но во овечью шкуру здесь спрятаны волки. — Начал петь именинник, заставляя наши уши вянуть от этого пьяного голоса. Он пел хорошо, но именно алкоголь, что ударил ему в голову, портил весь его голос, так как он больше кричал, нежели старался петь.
— Что ты имеешь ввиду? — Спросил творец.
— Бе-бе-овечка, есть ли здесь душа?
Нет, сэр, объясни, что делать мне с моралью?
Джек проворней, Джек быстрей.
Джилл — дурная девка.
Алиби — грязь наших дней. — Горланил песню Найт, хотя его, как и Кросса, никто не слушал. Но, по крайней мере, можно было не закрывать уши.
— То и имею. Ты выглядел так, будто влюбился в мой голос. — Усмехнулся я тому, как художник отвернулся. — Признай, что он тебе понравился.
— Скажи мне:
Спишь спокойно ли ночами?
Сколько можно думать о себе?
Как других людей ты судишь,
Ложь мешая с правдой виртуозно?
Помни ты мои слова:
Ты получишь с полна.
Карма ждёт расплаты от тебя.
— Да. Ты красиво спел. — Смущаясь, проговорил Инк, всё ещё не поворачиваясь ко мне.
— Эй, Эррор. — Позвал меня Позитив.
— Что такое? — Спросил я.
— Если брат не будет помнить сегодняшний день, не говори о том, что он пел. — Попросил Дрим. — Инку скажи тоже самое.
— Остерегаясь, ты спешишь,
За жертвой тщательно следишь.
Вонзая зубы инфицируешь всех ядом,
Решить проблему, будто так и надо.
— А чего так? — Уже не обращая внимание на певца, спросил я.
— Это очень сильно ударит по его самооценке. — Хихикнул Дрим. — Он потом будет сидеть дома и прогонять всех, кто слышал его пение. А мне достанется больше всех.
— Окей, тогда мы молчим.
Найтмер орал, именно орал, а не пел ещё несколько минут, прежде чем музыка закончилась и он сел на место. Его даже никто не слушал, я разговаривал с Инком, Дрим с Монохромом. Будем надеяться, что алкоголь сыграет своё и он ничего не вспомнит о своём выступлении. Что-то мне подсказывало, что нельзя допустить этого.
И вот, настала очередь художника.
Я сказал ему, что он может отказаться, ведь никто не заставляет, и получил ответ, что это будет нечестно, по отношению к другим. После этих слов он встал с кресла, взял микрофон и стоял достаточно неуверенно. Мы все хлопали и подбадривали его, дабы он не стеснялся так сильно и всё же начал петь. Я сказал ему об обнимашках, как о награде за смелость. Это помогло, так как через пару минут, когда песня была выбрана, он начал петь.
— Этот мир так жесток,
Вышел для надежды срок.
Как, борясь за мечты,
Всё хранишь улыбку ты? — Раздался в тишине звонкий и тихий голос, что так дрожал от волнения.
Мы замерли от изумления. Этот голос такой… Грустный? Будто Инк передаёт все свои эмоции в этой песне. Я и не думал, что он может так красиво петь. Это… Пробирает до мурашек.
— И пусть мир рухнет вдруг,
Я всегда твой лучший друг. — Спел он, посмотрев на меня.
Так это песня для меня? Ну, похоже на то.
Все, кто сейчас слышал эту песню, будто застыли во времени, давая лишь мне возможность быть в реальности с исполнителем. Сейчас я выглядел, наверное, как художник, который смотрел на моё выступление. Хотя сердечек в глазах у меня нет, но уверен, что выгляжу точно так же.
— Звёздный свет в вышине…
Я «прощай» шепчу тебе.
Всё пора отпустить,
Никого уж не спасти.
Я не могу передать все свои чувства об этом голосе.
Он звонкий, как бубенчик.
Он мягкий, как облако или вата.
Он такой тёплый, будто солнышко.