— Сними цепи, малыш, и я покажу тебе, кто здесь жалок, — прорычал он.
Как после такого не верить в стереотипы про одарённых? Для наследников Битвы настолько типично бросать вызов, что спровоцировать на это — как у младенца конфетку отнять. Важный нюанс — обычного человека тоже можно спровоцировать. Но наследники Битвы воспринимают это иначе. У них есть что-то типа инстинкта подчиняться тому, кто сильнее. А если быть совсем уж точным, склонять голову перед тем, кому они бросили вызов и проиграли. Что-то типа инстинкта самосохранения. Который включается уже после драки.
— Правда? — спросил я, выкладывая на стол ключ. — Проверим?
Мужчина бросил взгляд на ключ. Посмотрел на меня. Я толкнул ключ к нему и молча уставился, ожидая, что будет. Заключённый хмыкнул недоверчиво, взял ключ и быстро освободился от наручников.
— Про ноги не забудь, — любезно напомнил я.
— И что дальше? Сейчас ворвётся твой начальник, чтобы успокоить меня?
Сказано это было спокойным тоном. Мужчина демонстративно расслабился, стал выглядеть мирным. Отодвинулся на стуле, снял цепи и с ног. Как ему казалось, в мою сторону он прыгнул неожиданно. Сначала метнул ключ в лицо, а там и сам прыгнул, перехватив цепь. Хотел мне её на горло накинуть, а дальше в заложники взять, чтобы выйти отсюда.
Наивный.
Как прыгнул, так я ему руку и подбил, на которую он оперся. Цепь в сторону отлетела, а его лицо, наоборот, резко вниз пошло. Приложил как следует об стол, от чего звон раздался. После под потолок его подбросил, вниз головой перевернул.
— Итак, — сказал я обычным, сухим тоном, без всяких заигрываний и лицедейства. — Как тебя зовут?
— Пошёл ты! — прорычал он.
— Неправильный ответ, — начал я выворачивать ему конечности, — Меня попросили тебя не калечить, но Власть позволяет причинить боль десятками незаметных способов. Ты когда-нибудь ощущал, как Власть проникает в лёгкие и раздвигает их?
— Я боли не боюсь, — повторил он, но уже не так уверенно.
— Не сомневаюсь. Я даже понимаю, почему ты будешь до упора молчать. Если проболтаешься, тебя же свои прикончат. В клане с порядками всё строго, не так ли?
Он промолчал, но по затравленному взгляду было видно, что всё так и есть.
— Понимаешь, в чём загвоздка, — сказал я тихо. — Вопрос не в том, кто промолчит. Вопрос в том, кто заговорит первым. А это обязательно произойдёт. Думаешь, ко всем отправят таких молодых, как я? Да не смеши. За остальных уже взялись команды опытных палачей. Кто-то обязательно заговорит, тогда информация польётся на нас широким потоком. Что открывает целый простор для манипуляций. Например, я могу узнать твоё имя в другом месте, после чего слить, что именно ты проболтался.
— Никто из моих братьев говорить не будет.
— Рассмешил, — усмехнулся я. — Они уже говорят. Поэтому мне и разрешили сюда зайти, потому что работа идёт полным ходом. Ну так что? Назовёшь своё имя, или проверим, как долго я смогу выкручивать тебе конечности в разные стороны?
Его воля оказалась не так уж сильна. Возможно, он и был стоек, но вызов брошен, а битва проиграна. Мне пришлось ещё совсем немного надавить, чтобы он назвал имя. А дальше, как говорится, коготок увяз, птичка запела. Разговор перешёл в плоскость — а что можно получить в обмен на интересную информацию. Получить можно было многое. В частности — горячий чай и поздний ужин.
Из допросной я вышел спустя пару часов, исписав десяток листов. Кощей то ли не уходил, то ли вернулся вовремя.
— Ты же понимаешь, что здесь большая часть — брехня? — спросил он.
Я молча протянул записи. Там вся информация имела пометки, где соврали, где приврали или приукрасили, а где сказали правду.
— Работа для меня ещё есть? — спросил я.
— Нет, иди отсыпайся. Завтра у тебя тяжёлый день будет, — ответил Кощей, разглядывая записи.
Слова про тяжёлый день прозвучали зловеще, если честно.
В кабинете находились трое. Темнейший сидел за рабочим столом, Кощей и Сапфир стояли напротив. Данил Назарович выглядел как обычно. Разве что бледнее. Сапфир же, известный своим идеальным внешним видом, выглядел растрёпанным и взмыленным, что лучше всего говорило о тяжести последних часов.
— Чего молчите? — спросил Иван Романович. — Вы на доклад пришли.
— Как вы уже знаете, — заговорил Сапфир первым, — стоило членам клана прибыть в здание Бюро, как сработали закладки и часть погибла. Не буду скромничать, но старшего Гюнгенса мы удержали с очень большим трудом.
— Мягко сказано, — вставил Кощей.
Ни для кого не было секретом, что два капитана друг друга терпеть не могут, но в данном случае пришлось работать всем вместе, включая и других специалистов. Старший из братьев с завидной регулярностью пытался отъехать на тот свет.
— Надо же, вы в чём-то согласны, — заметил Иван Романович.
— Я сторонник объективной реальности, — ответил Сапфир. — Если вдруг Данил Назарович выступил на той же стороне, почему нам не быть согласными?
— Ближе к делу, — сказал Темнейший.
