Мать сначала быстро спрятала деньги в карман среди складок платья, а потом уже задала немой вопрос. Я ей также молча ответил, что опасаюсь держать деньги дома при себе. Она понятливо и одобрительно кивнула. Там в конверте было ровно сто тысяч. За обед в дешёвой столовой мы заплатили триста рублей с мелочью. Себе я оставил девять тысяч с копейками. На эту сумму можно снять дешёвую комнату на пару месяцев. Наверное. Надо бы узнать актуальные цены в Тайнограде.
— Сколько там? — спросила она, когда мы удалились от столовой.
Я озвучил сумму.
— Солдатам так плохо платят?
— Молодым платят не так много.
— Зазывалы обещают куда больше.
— Значимая часть уходила на всякое нужное.
— По девкам небось бегал, — поддела она меня.
— Если бы.
Основное у меня уходило на припасы, одежду, обмундирование, аптечки и прочие расходники. Отряд предоставлял вначале необходимый минимум. Хочешь большего — покупай сам. Я и покупал. Уходил-то налегке, совсем без вещей. У меня даже ножа нормального не было. Когда уволился, то часть снаряги продал, что и составило часть общей суммы.
— Сберегу, — сказала мать, подумав. — Ты сам, главное, не кути. А то знаю я, как ведут себя молодые, вернувшись домой. Пить не пристрастился?
Отец любил заложить за воротник, чем часто злоупотреблял. В пьяницу не превратился, по крайней мере, так было два года назад, но провести досуг с бутылочкой вина, желательно дорогого, любил. Работать — нет. И не любил, и не умел, и не старался исправиться. Так что вопрос матери непраздный.
— Нет, — качнул я головой.
Видел я наёмников, которые выпивали. Могли и за ленточкой накатить. Такие обычно долго не жили. Я тоже алкоголь пробовал, но только в холод, когда надо было согреться, и не больше двух глотков за раз.
— И не начинай. А то хворостиной отхожу, — пообещала мать.
— Меня не надо задирать, — ответил я спокойно.
Мать меня под локоть придерживала, отстранилась на ходу, глянула по-новому. Хмыкнула и ничего не сказала. Лучшая тактика против тех, в ком есть кровь Битвы, — ледяное спокойствие. Такое, в котором нет агрессии, но есть твёрдость. Не будешь же ты воевать с камнем или стеной. Вот и нужно быть таким же твёрдым, спокойным и не вызывающим одновременно.
Если знать, куда смотреть, такие моменты несложно подмечать.
Интересно, знает ли эту мудрость дед? Потому что если моя матушка решила с кем-то поругаться, то потребуется как минимум артиллерия, чтобы её остановить. А судя по тому, как менялось её дыхание, а в теле нарастало напряжение, с дедом она решила поругаться основательно.
По возвращении домой случился скандал. Нашла коса на камень. Мать пошла высказывать всё деду. Дед же… Он был из тех, кто любил всех контролировать. Неповиновение воспринимал однозначно — как повод в очередной раз задавить, утвердить свою власть. Что моя мать прекрасно знала. Поэтому и говорю. Нашла коса на камень. Скандалили они недолго, но с огоньком. Закончилось это победой матери.
Служанка была отправлена срочно готовить праздничный ужин. Мне же нагрели воды и дали помыться. Чистых вещей у меня не было, так что выдали из одежды Савелия.
А дальше начался цирк. Возможно, для некоторых семья — это самое безопасное место, но для меня это далеко не так. Исключение — мать и брат.
Остальные же, да и общая атмосфера…
Дед встретил меня, мягко говоря, прохладно. После общения с матерью он словно переключился. Впрочем, почему словно? Как есть переключился. Внешне превратился в заботливого и любящего дедушку. А по сути — включил старую, заезженную и давно сгнившую пластинку типичных семейных манипуляций.
Первым на эту вечеринку явился отец. Осмотрел меня, сказал, как я возмужал. Дед его обругал. В этом нет ничего нового. Всё как раньше. После чего, особо не слушая, отец убежал, ибо «это дело надо отметить!». С его точки зрения, дома ничего достойного не нашлось. Возражений он тоже слушать не стал. На попытку выбить у деда деньги был обруган по новой. Если подсчитать, сколько отец уделил времени мне, сколько рассуждал, что надо выпить, проверяя запасы алкоголя, и сколько клянчил у деда деньги, то мне досталось времени меньше всего.
Возможно, удели он мне внимания чуть больше, заметил бы холодный взгляд. Слова матери про любовницу, у которой он живёт, я не забыл. Как и позицию деда, который собственную дочь не стал защищать.
Отец убежал, но вскоре явился дядя с женой. Антон Юрьевич и Анна Фёдоровна. Моложе они не стали. Оба набрали веса, что на фоне худобы моей матери показалось чуть ли не вызывающим. Дядя мне улыбнулся, только глаза холодные остались. Тётя и вовсе только поздоровалась и сразу к себе ушла. Рада она мне точно не была. Как и дядя, впрочем.
