— Ослабить Саву. Чтобы не наглел.
Лихо. Убить меня, чтобы ослабить брата. Это ровно то, о чём я сам думал и что мы с Савелием обсуждали. Что устранять меня так сразу — это как-то перебор.
— Сам додумался? Или надоумил кто?
— Так всем ясно, что Отбой за такое заплатит хорошо.
— Кому ясно? Мне вот не ясно.
— Так чего бы таким слухам до тебя доходить?
— Слухам всё же? Или это твои домыслы?
— Да чего ты прицепился-то⁈ — дёрнулся было он, но я прижал, углубил рану на щеке, и парень затих.
— Отвечай.
— Ты как с луны свалился, — прошипел парень. — Такое в открытую не говорят. Прошёл слух, что надо вам укорот дать. Не того я полёта, чтобы Отбой сам ко мне пришёл.
— А что старшие с рынка? Поддерживают?
— Уж будь уверен, — гневно сказал он. — Живым ты отсюда не уйдешь.
— Посмотрим, — усмехнулся я, поняв, что он нагло врёт.— Деньги-то есть?
Парень аж дёргаться перестал. На меня злым взглядом уставился.
— Чтобы, когда я с рынка уходить буду, пять тысяч мне принёс. Иначе найду и шкуру спущу.
— Тебя за такое отсюда точно не выпустят, — сглотнул он.
— Кто? Я сейчас к твоему старшему пойду и спрошу, что за беспредел здесь творится. Посмотрим, что он скажет.
Озвучил я эту идею настолько уверенно, что парень вмиг всю свою прыть растерял. Отпустив его, отряхнулся и направился к рынку, не обращая внимания на вяло трепыхающихся парней, что валялись кто где.
— Нож верни! — донеслось мне в спину.
— Шутишь? — притормозил я и бросил на выбравшегося из строительных лесов парня.
— Подарок отца. Верни, — потребовал он угрюмо.
— Такой тысяч десять на рынке будет стоить, а то и дороже, — покрутил я игрушку в руке. — Пять тысяч за потраченное на вас, идиотов, время, а также десятка за ножичек, и он твой.
Диалог на этом закончился. Несмотря на демонстрируемую уверенность, внутри я себя чувствовал не настолько твердо. Слишком много вопросов возникло.
Глянул на улицу, на которой меня встретили и… Всем плевать. Народ как шёл мимо, так и шёл, в обе стороны. На нас разве что заинтересованные взгляды бросали. Неужели за прошедшие два года город настолько изменился? Потому что в моём понимании, не должны прямо так рядом с рынком резать при свете дня чуть ли не на центральной улице. Возможно, и то, что мои воспоминания искажённые. Тогда, когда мы на улицах дрались, в этом не было ничего серьёзного. Чуть ли не благородные драки среди мальчишек, которым заняться нечего. Сейчас же идёт борьба за территорию, влияние и деньги. Ну и мы стали старше, поэтому спрос другой.
Всякое возможно, но теперь я должен прояснить один вопрос. Потому что несложно догадаться, что дальше будет. Эти идиоты пойдут жаловаться старшим, наврут с три короба и выставят меня беспредельщиком.
На рынке я не раз бывал. Расположение, что и где находится — знал. Актуальную информацию от Савелия получил. Шёл уверенно, высматривая ориентиры. Присматривать за мной стали сразу же, как к рынку подошёл. О драке уже знают, вот и ведут, но пока не подходят. Я тоже суетиться не буду, проще сразу до главного на рынке дойти.
Рынок — довольно интересное место. Тут есть если не всё, то многое, и речь сейчас не только о свежей картошке и прочих товарах. Хотя они тоже есть. Но ещё тут имеются всякие лавки для своих, посредники, дельцы и отдельный, теневой мир. Сава успел обмолвиться, что несколько раз брал задания у здешнего хозяина. Ничего такого запредельного. Всё в рамках мелкого криминала. Поэтому какие-никакие связи у брата тут имелись. Вопрос в том, какие и поменялось ли что. Потому что, опять же, со слов брата, Отбой не входил в группировку местных заправил и был из другого стана. Не должны местные поощрять охоту на нас.
— Куда собрался? — преградил мне путь здоровяк-бородач, когда подошёл к нужному зданию.
— К главному.
— Какому ещё главному? — свёл он брови.
— У вас их тут много? — окинул я его взглядом. — Только про двух знаю.
— Вопрос какой?
— Ваши парни меня порезать пытались. Хотелось бы прояснить, что это было.
— Сам кто будешь?
— Серый. Брат Савы с Речного.
— Ну, проходи, раз пришёл, — отступил он.
Раз побывав на рынке, никогда не догадаешься, как выглядит его истинный владелец. Сам-то рынок каков — сотни палаток и лотков. Вечный гомон. Одни заманивают клиентов, другие расхваливают товар, третьи ругаются. Карманники чистят кошельки, зазывалы пытаются затянуть туда, где умело разводят на деньги. Пахнет специями, рыбой и навозом. Десятки телег, запряжённых лошадьми, прибывают и убывают. Самые дорогие товары привозят на грузовиках. У некоторых лавок стоит охрана. Рынок — это шумное, многорукое и многоголосое, дурно пахнущее чудовище. Здесь работает больше тысячи человек. Многие тысячи каждый день сюда заходят. В час пик и вовсе едва протолкнёшься.
Поэтому фантазия рисует вполне себе конкретный образ хозяина этого многоликого места. Кого-то вечно угрюмого, сурового и жестокого, хамовато, крикливого и толстоватого.
