— К сожалению, — сказала она, и ее руки уверенно развязали шнурки моих штанов и забрались под ткань. — Не смей умирать, понял? — выдохнула она мне в губы.
— Мне щекотно, — соврал я, прижимая ладонь к ране. Вот невезуха…
— Помолчи, — прошептала она. — Я не совсем понимаю, что делать…
— Надо было тренироваться, когда было время, — не удержался я.
— Ты хоть сейчас можешь придержать свой язык? — обозлилась она и погладила мой живот.
— Одри, — позвал я. — Не надо.
Она склонилась надо мной, заглядывая в глаза.
— Рана слишком глубокая, — тихо прохрипел я.
Одри сжала губы, нахмурилась и принялась покрывать мое лицо поцелуями, всхлипнула, прижалась к губам.
— Тебе нужна сила! — выдохнула она. — Слышишь? Просто… возьми, сколько надо… Хоть все забирай, только не смей умирать! Ты слышишь, Лекс?
Стерла слезы и уселась сверху, склонилась, пачкаясь в моей крови.
— Ну же, Лекс! Не смей умирать, сволочь! Я же без тебя жить не могу!
Мне хотелось сказать, что это похоже на признание в любви, но не смог. Тело онемело, зато бок горел пламенем. И возбуждения не было. Лишь боль… Да уж, похоже, на этот раз я крепко влип.
Пощечина заставила меня возмутиться и открыть глаза. Сфокусировался на девушке.
— Не смей. Умирать! — прошипела она мне в лицо и впилась в губы, как голодная упыриха. — Убью!
Последовательность женского разума необъяснима, поэтому я пытаться не стал. Девушка лизнула мой язык, поласкала кончик, втянула в рот. Приятно, конечно. Даже очень. И решительно стянула мои штаны, вновь уселась сверху.
— Ты собралась меня изнасиловать? — сипло выдавил я.
— Заткнись, — оборвала Одри, сведя сосредоточенно брови. — И не мешай мне.
— Разве я не должен вырываться и звать на помощь?
— Попробуй. И я завяжу тебе рот.
— Да? — изумился я. — Детка, это точно ты?
Она ответила мне яростным взглядом, прищурилась, а потом быстро расстегнула пуговицы на своем корсаже и спустила с плеч верх платья. И нижнюю сорочку. Я зачарованно уставился на полную грудь с маленькими ореолами розовых сосков. Одри облизнула губы и медленно сжала их. Я тяжело сглотнул. Инстинкт неистребим даже на смертном одре, что поделать. И оторвать взгляд от женской груди невозможно и в бездне.
— Нравится? — прошептала Одри, склонившись. — А так?
Ее рука скользнула между нашими телами и настойчиво погладила пониже живота. Я хотел сказать, что поздно, но почему-то передумал. Наверное, потому что перед глазами была очень завлекательная картина, и я расхотел умирать. Одри потерлась о мой пах, так соблазнительно и порочно, что я шумно втянул воздух, ошарашенно уставившись на бывшую монахиню Богини.
Одри снова потерлась и склонилась к моему уху, прижавшись грудью.
— Я могу принять любой облик, — прошептала она. — Любой. Какой захочешь.
В паху стало тяжело, и низ живота свело спазмом. Удивительно, но я никогда не думал об этом. О том, что Одри — иллюзион. И действительно может стать кем угодно. Любой моей фантазией. Мать моя неузнанная, да это же подарок небес! Боги, я не хочу умирать!
— Только скажи, — она снова впилась в мои губы, жестко и порочно лаская рот. — Хочешь, я стану Лоель? Она тебе понравилась? — я моргнул, увидев, что на мне сидит уже черноволосая актриса. — Или… принцессой? — Сильвия невинно улыбалась, сжимая меня ногами. — Или одной из тех фиалок, что ты кормил на своей кухне? Кого ты хочешь, Лекс? Только скажи…
Облики сменялись, заставляя меня думать, что я точно сдох, но каким-то чудом угодил туда, где прекрасные девы развлекают праведников. Или они там лишь играют на арфах? Надо бы освежить свои знания об этом деле. Как-нибудь.
— Нет, — прервал я горячий шепот Одри. — Останься собой.
Она коротко вдохнула и медленно улыбнулась. Снова потерлась об меня.
— М-м, кажется, тебе стало лучше? — промурлыкала она. — И почему я постоянно должна тебя спасать?
Лучше? Мне отвратительно. Просто ужасно! Мой пах горит огнем, а неудовлетворенное желание превращает мозги в пареную репу. Протянул руку, обхватил Одри за шею, притягивая к себе.
— Я все еще умираю, крошка. Так что поторопись.
Она приподнялась и очень медленно опустилась. Пухлые губы сложились в искушающую улыбку.
— Ты так рычишь, Лекс, это не похоже на хрип умирающего. — Двинула бедрами, сидя на мне. Вверх — вниз… — И так стонешь, что хочется делать это вечно…
— Я не… стону… — убедительно простонал я.
Одри откинула голову, увеличивая темп. Я надавил ей на спину, поймал губами кончик груди, втянул в рот. Под моими ладонями были округлые ягодицы, и златовласка скакала с опытностью искушенной наездницы. И да провались все в болото! Я стонал! И ругался. Хотел перевернуться, но девушка не позволила.
— Не в этот раз, — ее язык прошелся по моим губам. — Не в этот…
